Бестужев А.А. – Вечер на бивуаке

     Года  за два до кампании княжна София S. привлекала к себе все сердца и

лорнеты   Петербурга:   Невский   бульвар   кипел  вздыхателями,  когда  она

прогуливалась;  бенефисы были удачны, если она приезжала в театр, и на балах

надобно  было  тесниться,  чтобы на нее взглянуть, не говорю уже танцевать с

нею.  Любопытство  заставило меня узнать ее покороче; самолюбие подстрекнуло

обратить  на себя внимание Софии, а ее любезность, образованный ум и доброта

сердца  очаровали  меня  навсегда.  Впрочем,  говорят,  и я верю, что любовь

прилетает  не  иначе, как на крыльях надежды, - я недаром в княжну влюбился.

Вы  знаете,  друзья,  что  природа  влила  в  меня знойные страсти, которыми

увлекаюсь  в радости - до восторга, в досадах - до исступленья или отчаяния.

Судите  ж,  каково было мое блаженство при замеченной взаимности! Я забредил

идиллиями;  мне  вообразилось,  что  одинокая  жизнь несносна, тем более что

родители  Софии  смотрели  на  меня  благосклонным взором. Со мною жил тогда

первый  мой  друг, отставной майор Владов, человек с благородными правилами,

с  пылким  характером,  по  с  холодною  головою.  "Ты  дурачишься, - не раз

говорил  он  мне  в  ответ  на мои восторги, - избирая невесту из блестящего

круга.  У  отца  княжны  более долгов и прихотей, чем денег, а твоего именья

ненадолго  станет  для  женщины,  привычной  к роскоши. Ты скажешь: ее можно

перевоспитать  на  свой  образец,  ей только семнадцать лет от роду; но зато

сколько  в  ней  предрассудков  от  воспитания!  Все  возможно  с любовью! -

твердишь  ты,  но  кто  ж уверит тебя, что княжна вздыхает от любви, а не от

узкого  корсета,  что  она глядит в глаза твои для тебя, а не для того, чтоб

глядеться  в  них  самой?  Поверь  мне, что в ту минуту, когда она так нежно

рассуждает  об умеренности, о счастии домашней жизни, мысли ее стремятся уже

к  дамскому  току  или  к  карете с белыми колесами, в которой блеснет она в

Екатерингофе,  или  к  новой  шали,  для  показа  которой  тебя затаскают по

скучным  визитам. Друг! я знаю твое раздражительное от самых безделок сердце

и  в  княжне вижу прелестную, прелюбезную женщину, но женщину, которая любит

жить  в  свете  и  для света и едва ли пожертвует тебе котильоном, не только

столичного  жизнию,  когда  расчеты или долг службы позовут тебя в армию. За

упреками  настанет  убийственное  равнодушие,  и тогда - прости, счастье!" Я

смеялся  его  словам,  однако  ж  изведывал  наклонности Софии и каждый день

находил  в  ней  новые достоинства, и с каждым часом страсть моя возрастала.

Между  тем я не спешил объяснением: мне хотелось, чтобы княжна любила во мне

не  мундир,  не  мазурку,  не острые слова, но меня самого без всяких видов.

Наконец  я  в  том уверился и решился. Накануне предполагаемого сватовства я

танцевал  с  княжною  у  графа  Т. и был радостен как дитя, упоен надеждою и

любовью.  Один капитан, слывший тогда за образец моды, досадуя, что София не

пошла   с  ним  танцевать,  позволил  себе  весьма  нескромные  на  ее  счет

выражения,  стоя  за мною, и довольно громко. Кто осмеливается обидеть даму,

тот  возлагает  на  ее кавалера обязанность мстить за нее, хотя бы она вовсе

не  была  ему знакома. Я вспыхнул и едва мог удержать себя до конца кадриля,

услышав  его  остроты  на  счет  княжны.  Объяснение не замедлило. А капитан

думал  отыграться  шутками,  говорил, что он не помнит слов своих. "Но я, по

несчастию,  имею  очень  счастливую  память.  Вы  должны  просить на коленях

прощения  у  моей  дамы, или завтра в десять часов волею и неволею увидитесь

со  мною  на  Охте".  Вам известно, что я не охотник до пробочных дуэлей: мы

стрелялись  на  пяти  шагах,  и первый его выстрел, по жеребью, положил меня

замертво.  Какой-то  испанский поэт, имени и отчества не упомню, сказал, что

первый  удар  аптекарской  иготи  есть уже звон погребального колокола: пуля

вылетела  насквозь  в  соседстве  легких; антонов огонь грозил сжечь сердце,

но,  вопреки  Лесажу и Мольеру, я выздоровел, с помощию лекарей и пластырей,

в полтора месяца.

     Бледность  лица  очень мила, но чтобы не показаться княжне мертвецом, я

умерил  на  несколько дней свое нетерпенье и, уже оправясь, полетел верхом к

князю  на дачу. Сердце мое билось новою жизнию: я мечтал о радостной встрече

моей  с  Софиею,  о  ее смущенье, об объяснении, о супружестве, о первом дне

его...  Полный  восторгов  надежды,  взбегаю на лестницу, в переднюю залу, -

громкий  смех  княжны  в  гостиной  поражает  слух  мой. Признаюсь, это меня

огорчило.  Как!  та  София,  которая  грустила, если не видала меня два дни,

веселится  теперь,  когда я за нее слег в смертную постелю! Я приостановился

у  зеркала:  послышалось,  будто  упоминают  мое  имя, говорят о Дон-Кишоте;

вхожу  -  молодой  офицер,  склонясь  на  спинку стула Софии, рассказывал ей

что-то  вполголоса  и,  как  кажется,  весьма  дружески. Княжна нисколько не

смутилась:  спросила  меня  с холодной заботливостью о здоровье, обошлась со

мной  как  с  старым  знакомцем,  но,  видимо,  отдавала преимущество своему

соседу:  не хотела понимать ни взглядов, ни намеков моих о прежнем. Я не мог

придумать,  что  это  значит,  не  мог  вообразить  вины  такой обыкновенной

холодности  -  и  напрасно  искал  в  ее взорах столь милой досады, делающей

сладостным  примирение:  в  них  не было уже ни искры, пи тени любви. Иногда

она  украдкою бросала на меня взгляды, но в них прочитал я одно любопытство.

Гордость  зажгла во мне кровь, ревность разорвала сердце. Я кипел, грыз себе

губы  и,  боясь,  чтобы  чувства  мои не вырвались речью, решился уехать. Не

помню,  где  скакал  я  по  полям и болотам, под проливным дождем; в полночь

воротился  я домой без шляпы, без памяти. "Жалею тебя! - сказал Владов, меня

встречая.  -  И, прости укор дружбы, не предсказал ли я, что дом князя будет

для  тебя  ящиком  Пандоры?  Однако  ж  на  сильные  болезни надобны сильные

лекарства:  читай".  Он  отдал  мне  свадебный  билет - о помолвке княжны за

моего  соперника!..  Бешенство  и  месть, как молния, запалили: кровь мою. Я

поклялся  застрелить  его  по  праву дуэли (за ним остался еще мой выстрел),

чтобы  коварная  не  могла  торжествовать с ним. Я решился высказать ей все,

укорить  ее... одним словом, я неистовствовал. Знаете ли вы, друзья мои, что

такое  жажда  крови  и  мести?  Я  испытал  ее в эту ужаснейшую ночь! В тиши

слышно  было кипение крови в моих жилах, - она то душила сердце приливом, то

остывала  как  лед. Мне беспрестанно мечтались: гром пистолета, огонь, кровь

и  трупы.  Едва  перед  утром  забылся  я  тяжким  сном.  Ординарец военного

министра  разбудил  меня: "Ваше благородие, пожалуйте к генералу!" Я вскочил

с   мыслию,   что,  верно,  зовут  меня  насчет  дуэли.  Являюсь.  "Государь

император,  -  сказал  министр,  - приказал выбрать надежного офицера, чтобы

отвезти   к  генералу  Кутузову,  главнокомандующему  южною  армиею,  важные

депеши;  я  назначил вас, - спешите! Вот пакеты и прогоны. Секретарь запишет

на  подорожной  час  отъезда. Счастливого пути, г. курьер!" Тележка стояла у

крыльца,  и  я  очнулся  уже на третьей станции; великодушный Владов ехал со

мною.  Тут-то  изведал  я,  что дружество утешает, но не наполняет сердца, и

дорога  дальняя, вопреки общему мнению, только разбила, но не рассеяла меня.

Главнокомандующий  принял меня отменно ласково и, наконец, уговорил остаться

в  действующей армии. Презрение к жизни довело меня до мысли о самоубийстве,

но  Владов своими советами и нежным участием тронул меня. Кто жить советует,

всегда  красноречив,  и  он  спас  мою совесть от двух убийств, мое имя - от

насмешек.    знал  все,  -  говорил  он мне, - но не смел объявить тебе во

время  болезни.  Видя,  что  открылась  тайна,  и  зная твой бешеный нрав, я

бросился  к  секретарю  военного  министра,  моему приятелю, просил, умолял:

тебя  послали  курьером.  Время  -  лучший советник, и теперь признайся сам:

стоит  ли  пороху  твой  противник? стоит ли шуму твоя любезная, избравшая в

женихи  человека  без  чести  и  правил,  потому  только, что он в тоне, что

матушка  ее заметила лишний против твоего нуль в звончатых титулах человека,

который  решился  проиграть  мне  брильянтовый  портрет  своей  невесты,  ее

подарок?" Он отдал тогда мне этот медальон. Читать произведение •Вечер на бивуаке• от Бестужев А.А., в оригинальном формате и полном объеме. Если вы оценили творчество Бестужев А.А. - оставьте свою рецензию для посетителей Brusl.ru, обратная связь на mnenie@brusl.ru

Страниц: Страница 2 из 3 << < 1 2 3 > >>
Просмотров: 3196 | Печать