Арцыбашев М.П. – Мститель

IV
      Солнце клонилось к западу и пылало над вершинами гор, в дыму красных и золотых облаков, когда маркиз, шагом ехавший по шоссе, увидел на краю его, на куче щебня согбенную человеческую фигуру.
      Оборванец, в синей блузе и рыжей шляпенке, сидел, сгорбившись, и внимательно рассматривал стоптанные, запыленные башмаки на своих вывороченных ногах. Казалось, он в отчаянии упал посреди дальней и трудной дороги. Маркиз ехал, опустив поводья и глядя вниз.
      При стуке лошадиных копыт оборванец живо поднял голову, и из-под полей шляпы показалось его темное, грубое, широкоскулое лицо, покрытое пылью и грязью, с низким лбом и огромной нижней челюстью.
      Если бы маркиз мог придавать какое бы то ни было значение встрече с каким-то босяком, он должен был бы заметить, что при виде его, маркиза Паоли, маленькие глазки оборванца сверкнули странным и диким выражением: он как будто не поверил какому-то счастью и в то же время почти задохнулся от злобной радости.
      Но мысли маркиза были полны Ревеккой Фельчини, и ее прекрасные еврейские глаза еще носились перед ним в золотистом тумане наступающего вечера.
      "Жидовка! - с угрызением стыда думал маркиз. - Но что же делать! Она будет прекрасной любовницей, а ее деньги заставят забыть о ее происхождении. Доброго синьора банкира можно будет держать и подальше!.. Глупец, он уже мечтает о том, как появится под руку с маркизом Паоли!.. Дружески похлопывая его по плечу и представляя: мой зять, маркиз!.. Ну, я дорого заставлю его заплатить за эту честь! Несчастный жид!.."
      - Господин маркиз! - раздался позади хриплый, как бы сдавленный голос.
      "А Рекка страстная девушка!.."
      - Господин маркиз! - настойчивее и ближе прозвучал тот же голос.
      Маркиз оглянулся, машинально сдержав лошадь. Ему вдруг смутно припомнилось, что уже где-то он сегодня слыхал этот голос.
      Оборванец стоял у самых ног лошади и несколько впереди. Его маленькие сверлящие глазки дерзко смотрели прямо в лицо маркизу.
      - Что тебе нужно? - недовольно и пренебрежительно, даже брезгливо сказал маркиз.
      - Я хочу переговорить с вами! - ответил оборванец, не отступая перед удивленным такой дерзостью маркизом и все загораживая дорогу. Лошадь, пугливо насторожив уши, дернула головой.
      - Я не подаю нищим... Прочь с дороги! - небрежно сказал маркиз и тронул лошадь.
      Но оборванец, с ловкостью обезьяны, схватил ее под уздцы. Прелестное животное вскинулось и захрапело.
      - Это еще что! - негромко вскрикнул маркиз, более удивленный, чем оскорбленный такой дерзостью. - Руки прочь, негодяй!..
      Он взмахнул хлыстом.
      - Слезай! - вместо ответа мрачно и решительно проговорил оборванец.
      И в голосе его было нечто, отчего рука маркиза бессильно опустилась. Слегка побледнев, он невольно оглянулся кругом, и чувство страха впервые шевельнулось в его сердце.
      В обе стороны лежало пустынное белое шоссе. Солнце уже опиралось на края мрачных, повитых облаками гор. Поля лежали пустынны и мертвы. Легкая дымка вечера уже курилась по долинам. Крыша ближайшей фермы едва виднелась вдали, в кущах дерев. Никого не было кругом, он был один, лицом к лицу с этим непонятным человеком, и в первый раз понял ужас одиночества.
      "Грабитель!" - мелькнуло у него в голове.
      - Слезай! - повторил оборванец и дернул лошадь так, что она замотала головой.
      - Чего тебе надо? - со страхом и с угрозой спросил маркиз, еще не вполне отдавая себе отчет даже в самой возможности какой-либо опасности для него, маркиза Паоли, от какого-то оборванца.
      - Слезай... а то! - прохрипел оборванец, и узкое лезвие ножа мелькнуло под животом лошади. Она тревожно храпела, инстинктом чувствуя то, чего еще не понимал маркиз.
      - Это черт знает что такое! - возмущенно воскликнул маркиз и опять невольно оглянулся.
      Тени и красные полосы света тянулись по дороге, и по-прежнему никого не было видно на ней.
      Внезапная мысль осенила маркиза: он быстро выхватил свое портмоне и швырнул его оборванцу. Кошелек ударился в грудь и отскочил на дорогу.
      - Слезай! - в четвертый раз повторил оборванец, даже не взглянув на деньги.
      Тогда, с быстротой молнии, маркиз рванул лошадь и ударил ее хлыстом. Она взвилась на дыбы, оборванец исчез в облаке пыли, и маркизу показалось, что он со страшной быстротой понесся вперед... но сейчас же что-то странное случилось с ним: жесткая земля ударила его в грудь, руки, обдираясь в кровь, проехали по шоссе, и, оглушенный падением, весь в пыли, маркиз очутился на краю шоссейной канавы.
      Как кошка, повинуясь только неизъяснимому животному инстинкту, он в ту же секунду вскочил на ноги и схватился за поводья упавшей лошади.
      Прелестное животное билось поперек шоссе, тщетно стараясь подняться, царапая землю и скользя передними ногами. Ее умные черные глаза смотрели почти с человеческим выражением ужаса и боли.
      Сначала маркиз ничего не понял, но в следующую минуту увидел из-под живота лошади расплывающуюся по белой пыли шоссе тяжелую, темную лужу крови. Лошадь заржала пронзительно и страшно, поднялась на передние ноги, села, как собака, задрожала всем телом и стала валиться на бок.
      Через секунду ее прекрасная умная морда вытянулась в пыли на тонкой вытянутой шее и задние ноги мучительно задергались.
      "Убил!" - мелькнуло в голове маркиза, и вдруг, сам не зная почему, повинуясь неодолимому чувству ужаса и полной беззащитности, он изо всех сил побежал вдоль шоссе.
      - Помогите!..
      Он слышал сзади другой хриплый крик и топот ног. Шляпа его свалилась при падении, ветер трепал волосы, сердце колотилось, слюна наполняла рот, что-то красное туманило глаза, но он все бежал, прыгая, спотыкаясь, хрипя и крича тонким, полным смертельного ужаса голосом.
      - Помогите!..
      Сажени на четыре сзади, в облаке пыли, стремительно несся за ним оборванец, размахивая ножом и широко бросая своими короткими кривыми ногами.
      "Упаду", - в смертельной тоске, выпучив глаза и не оглядываясь, думал маркиз.
      Проклятое шоссе было пусто и бесконечно. Казалось, никто и никогда не показывался на нем. Далеко, страшно далеко, на самом горизонте, краснела крыша фермы.
      Сзади раздавался все тот же крик и топот становился все ближе и ближе. Маркизу уже казалось, что он слышит хриплое дыхание настигающего человека. Как раз посередине спины, между лопатками, ясно чувствовалось место, где ударит нож.
      Маркиз споткнулся, едва не упал, и понесся еще быстрее.
      Он сам слышал, как хрипело и клокотало у него в груди.
      И вдруг упал...
      Тяжелое тело, с запахом пота и грязи, с размаху налетело на него, сплелось с ним в один клубок и прокатилось в пыли. Лезвие ножа блеснуло у него перед глазами, и маркиз инстинктивно зажмурился.
      Но в ту же минуту почувствовал себя свободным.
      - Вставай! - проговорил над ним задыхающийся голос.
      Маркиз открыл глаза, увидел оборванца, горы, шоссе и вскочил на ноги снова.
      Но он уже совсем не был похож на того изящного маркиза Паоли, который презрительно улыбался на суде, который, казалось, когда-то, страшно давно, стоял на крыльце своей виллы, не спеша застегивая перчатку и чувствуя, что им любуется весь мир.
      Он был весь в пыли, красный, потный и грязный... По лицу его стекала кровь, обильно смешиваясь с пылью и струйками грязи сползая на подбородок. Костюм был разорван, волосы взлохмачены, перчатки лопнули, и на коленях белых брюк были кровь и грязь. Дышал он судорожно, со свистом, открывая рот, как рыба на песке. Ноги у него дрожали и подгибались. Глаза маркиза были мутны и дики, рот полон пыли.
      Оборванец стоял перед ним, тоже всклокоченный и грязный, широко расставив ноги, трудно переводя дух и опустив нож.
      С минуту они молчали и смотрели друг на друга, как бы не понимая, что случилось, что вдруг поставило их - блестящего маркиза и мрачного босяка - как равных, лицом к лицу.
      - Я бы мог убить тебя, как собаку... - хрипло заговорил оборванец, задыхаясь, - но я дал обет... Ну, бери!
      Он пошарил за пазухой и подал маркизу такой же длинный и блестящий нож.
      Маркиз дико посмотрел на нож. Ему казалось, что или он сам сошел с ума, или имеет дело с сумасшедшим.
      - Ну, бери же... а то! - оборванец сделал угрожающее движение.
      Маркиз машинально взял нож и, не спуская глаз, смотрел на оборванца.
      - Слушай, ты... - продолжал оборванец, глядя исподлобья, мрачно и торжественно. - Когда ты сидел в тюрьме, я... я из Фарнези... Луиджи Чекки... я... у нас читали в газетах... что ты сделал... Все говорили, что тебя оправдают, что для вас закон не писан и вы можете делать над другими все, что захотите!.. И я дал себе слово, что, если тебя выпустят, я сам найду тебя, чего бы мне это ни стоило, и буду биться с тобою... не на шпажонках ваших дворянских, а на равных ножах... Биться насмерть, понимаешь?.. Один из нас должен лечь, и это будешь ты, убийца... подлец!..
      Маркиз, казалось, не понимал. Он нелепо держал нож перед собою, и глаза его с тоскою смотрели вдоль шоссе.
      - Ну, понял?.. Защищайся!.. Я бы мог просто убить тебя, и, видит Бог, Мадонна простила бы мне!.. Но я предлагаю тебе поединок... Защищайся!
      Что-то похожее на презрительное недоумение, напомнившее прежнего Паоли, мелькнуло в глазах маркиза.
      - Поединок?.. Ты - мне?.. Негодяй!.. С каких это пор маркизы стали драться со всякой рванью!.. Пошел прочь!.. Я прикажу тебя сгноить в тюрьме... Ты знаешь, что я родственник папы!.. Тебя повесят!..
      Оборванец вдруг захохотал и присвистнул, глумясь.
      - Хо-хо!.. Кто ты?.. Знаю!.. Ты - убийца женщин, аристократ, паразит, грязная сволочь, которая думает, что ей все позволено. Грязная, подлая тварь, высасывающая кровь рабочих, тварь, которую я дал обет моей Мадонне уничтожить... вот!.. А, суд тебя оправдал?.. А, в Риме нет над тобой суда?.. Ну, так он здесь!.. Тем хуже для тебя!.. Защищайся!..
      Маркиз еще раз оглянулся кругом. - Пусто и холодно белело шоссе, тени ночи уже сползли с гор, и облака окрасились темной кровью. Отчаяние сжало его сердце. Он посмотрел на нож, потом на оборванца и с решимостью безнадежности сжал холодную рукоятку.
      - Ну? - хрипло и воинственно крикнул оборванец.
      Маркиз остро взглянул на него.
      Оборванец был ниже его на голову, но шире в плечах и крепко стоял на своих коротких, согнутых ногах. Он втянул голову в плечи, выставил локоть левой руки и весь сжался, как перед прыжком.
      Маркиз сцепил зубы и весь покрылся восковой бледностью. Нож ходил в его руке.
      - Готово?
      Маркиз машинально кивнул головой.
      Тогда оборванец крадучись, как-то боком, стал подходить к нему. Его острые глазки, как два гвоздя, смотрели прямо в глаза маркизу, поверх разорванного локтя синей грязной блузы.
      "Я сильнее его!" - вдруг мелькнуло в мозгу маркиза.
      Надежда шевельнулась в нем: он вспомнил уроки бокса, гимнастические упражнения, фехтование... Да, за ним, в этом бою, было девяносто шансов победы... Если бы только этот мерзавец не так верил в свое право!.. Образ убитой графини Юлии мелькнул перед маркизом. Ее огромные, полные предсмертного ужаса и мольбы глаза встали перед ним, и холодный пот выступил на его бледном, исцарапанном во время падения лбу.
      "О, проклятая! - подумал он с судорогой невероятной злобы. - Из-за такой... я погибаю!.."
      Вся его жизнь, веселая, блестящая, полная наслаждений и привилегий, прошла перед ним. И он должен погибнуть?.. Отчаянная ненависть, та ненависть, с которой кусается змея, которой наступили на хвост, неудержимо сдавила ему глотку.
      Он еще раз оглянулся, понял, что единственное спасение заключается в его собственной смелости и ловкости, и вдруг, изогнувшись, как кошка, стремительно бросился на оборванца.
      Но тот, видимо, ожидал этого и отскочил в сторону с ловкостью, непостижимой в его неуклюжем коротконогом теле. Нож маркиза скользнул в воздухе, и он сам едва не упал, только каким-то чудом ускользнув, в свою очередь, от ножа оборванца, разорвавшего ему плечо костюма.
      "Нет, надо хладнокровнее... так я сам напорюсь!" - бессознательно мелькнуло у него в голове.
      Они расскочились и опять тихо, подкрадываясь, как два зверя, стали подходить.
      Глаза их, казалось, слились в одно, и никакая сила не могла бы их разъединить. Вся жизнь ушла в этот острый, видящий каждое движение противника, подстерегающий каждую его мысль, взгляд.
      Внезапно оборванец скользнул куда-то вниз, под руку маркиза, но маркиз быстро подставил колено и почувствовал, как что-то мокро хрястнуло. В ту же секунду он ударил сверху и с невероятной животной злобной радостью ощутил, как нож вонзился во что-то мягкое.
      - Попал!..
      Стон и бешеное ругательство были ответом, и они снова расскочились в разные стороны.
      Нос оборванца был разбит, и кровь текла в рот. Плечо синей блузы быстро намокало чем-то темным.
      "Ага!" - мелькнуло в голове маркиза, и он почувствовал себя сильнее и ловчее.
      Это был прилив бодрости и веры в себя. Огромное преимущество его - боксера, гимнаста и фехтовальщика - было слишком очевидно. Нужно было только не терять хладнокровия, и участь оборванца была решена.
      Должно быть, и оборванец понял это. Он страшно не побледнел, а как-то посерел, оскалил зубы и смотрел дико, как зверь, неожиданно попавший в капкан во время прыжка на жертву.
      Они опять начали сходиться.
      Теперь нападал маркиз. Его бледное решительное лицо с красными пятнами на скулах было полно жестокой энергией. Глаза, казалось, заранее видели каждое намерение оборванца.
      Странное и дикое зрелище представляли эти два человека, кружащиеся на белом пустынном шоссе, в призрачном свете потухающих сумерек.
      Маркиз слышал, как тяжело и неуверенно дышал его противник.
      "А, мститель! - уже насмешливо, с отблеском привычной наглой самоуверенности, думал он. - Попался!.."
      Он прыгнул на оборванца, локтем легко отбил его руку и со всего размаха ударил. Но клинок скользнул по кости и только широко и страшно вспорол кожу на спине оборванца. Тот тяжко и болезненно застонал.
      Не давая ему опомниться, маркиз прыгал как кошка, справа, слева, приседая и вскакивая, нанося удары без перерыва, со всех сторон.
      Рукав блузы оборванца уже висел клочьями, и худая, безмускульная, незагорелая и странно белая рука его покрылась кровью. Он, видимо, ослабел. Вся спина у него была мокра от крови.
      - Вот!.. Так!.. - сквозь зубы хрипел маркиз.
      Оборванец уже только защищался, потерянно и неуклюже вертясь на месте и поднимая густую пыль своими плоскими подошвами. Он был красен от крови, как животное на бойне, и из его мрачных, воспалившихся глаз смотрело безнадежное сознание гибели.
      Маркиз отскочил и, когда оборванец невольно ринулся вперед, с силой всадил ему нож в спину. Что-то хрустнуло, и оборванец упал на колени, как был, пораженный обухом. Маркиз испустил дикий торжествующий крик и вдруг увидел, что в руке у него, вместо ножа, только короткий тупой обломок: нож сломался.
      То, что произошло в следующее мгновение, было так быстро и нелепо, что маркиз даже как будто и не понял ничего.
      Он почувствовал только, что случилось что-то ужасное и непоправимое, что он погиб.
      Мгновенная, как будто сладковатая и противная боль дошла снизу ему до горла. Брюки на животе как будто как-то ослабли, и весь низ туловища раскис в чем-то мокром и страшном. Ужасающая тошнота наполнила все его тело.
      "Не может быть!" - успел еще подумать маркиз и сел в мягкую пыль шоссе, - опираясь руками и удивленно глядя на свои ноги, как будто помимо его воли дергающиеся в пыли.
      Он не понял, не успел понять, и не защищался, когда оборванец перерезал ему горло, завалился назад, перевернулся на бок и стал, хрипя и хлюпая, захлебываться в неудержимо бьющей крови, быстро и сильно дергая ногами по жесткому шоссе.

Читать произведение •Мститель• от Арцыбашев М.П., в оригинальном формате и полном объеме. Если вы оценили творчество Арцыбашев М.П. - оставьте свою рецензию для посетителей Brusl.ru, обратная связь на mnenie@brusl.ru
Страниц: Страница 3 из 3 << < 1 2 3
Просмотров: 1891 | Печать