Арцыбашев М.П. – Кровавое пятно

III
      Была уже ночь, и ее черное лицо загадочно смотрело в окна станции, разбитые пулями и развороченные какой-то невероятной силой. На станции было тихо. Но в этой тишине, казалось, еще дрожали крики, выстрелы и стоны. На подъездном пути ярко горели неизвестно кем и зачем подожженные вагоны. И над взвивающимся багровым, весело страшным пламенем небо было совершенно черно и низко. Дым тяжелыми клубами медленно поднимался вверх; а выше его, во тьме, искры красиво танцевали какой-то грациозный и таинственный танец. От всего ложились на снег неровные, беспокойные тени, и казалось, что неподвижные трупы, рядами сложенные против вокзала, осторожно шевелятся.
      Везде стояли и ходили солдаты, освещенные пожаром. Они сходились, расходились, наклонялись к земле и, казалось, пристально разглядывали то, что сделали в этот день и что было для них совершенно неожиданно и непонятно. Их черные тени ползали за ними по красному снегу, быстро перегибаясь на рельсах, блестящих от огня, а над ними изредка красными иглами вспыхивали штыки. На платформе стояли офицеры и о чем-то негромко говорили между собой, поминутно закуривая папиросы. От недалекого пожара глаза у них резко, точно стеклянные, блестели и казались злыми и дикими, как у хищных зверей.
      В комнате, где заперли Анисимова, было холодно и пусто. Освещалась она только полосами зарева, принимая в его мечущемся огненном свете фантастически необыкновенный вид. Давно знакомая Анисимову мебель казалась чересчур неподвижной, как памятники на кладбищах; а разбитая пулей лампа, свернувшаяся с крюка, висела на потолке, как труп огромной летучей мыши. Тени солдат и офицеров медленно и беззвучно ходили по освещенной стене и кривлялись по углам.
      Первое время Анисимов не мог опомниться и прийти в себя, чтобы сознать и обсудить свое положение. Он тяжело дышал, весь дергался, поминутно то закрывал глаза, то открывал и не видел, где он и что вокруг. Вся правая сторона его головы тупо ныла, и он бессознательно встряхивал головой, стараясь отделаться от этой боли. Но она не отставала, и половина лица была тяжела, как каменная.
      Когда его схватили, он долго сопротивлялся, бился, даже кусался, как зверь, сам не замечая этого. Его хватали и за волосы, и за бороду, и за руки, но он упорно вывертывался и все время ему казалось, что вот-вот, еще одно усилие, и он непременно вырвется и будет спасен. Но когда его осилили и поставили на ноги и, крепко держа за обе руки, он вдруг сразу понял, что сопротивление бесполезно, и притих.
      В плотной кучке четырех солдат, огромных, красных и возбужденных борьбой, он казался очень маленьким и бессильным, как затравленный зверек, и, как зверек, только оглядывался во все стороны блестящими, округленными глазами, втянув голову в плечи и тяжело дыша.
      - Ишь ты, сволочь!.. - с возмущением и злобой сказал один из солдат, вытирая кровь со щеки, и с исказившимся лицом и с бешенством в тупых, бесцветных глазах еще раз ударил его снизу в подбородок. Анисимов ляскнул зубами и вздернул головой, но молчал и продолжал оглядываться.
      - Не вырвешься! - торжествующим, грубым голосом сказал солдат.
      - Ну, иди, что ль! - крикнул другой и толкнул его в плечо. Что-то пробудилось в Анисимове от этого толчка, данного тогда, когда он уже не сопротивлялся. Он быстро обернулся, но новый удар, уверенный и беспощадный, толкнул его на два шага вперед. Два солдата крепко схватили его за руки и потащили к вокзалу. Он шел, упираясь обеими ногами, шаг за шагом, а сзади били его в шею и спину прикладами, отчего тупо и мучительно вздрагивало сердце.
      Так дотащили его до платформы и толкнули к двум другим, избитым, окровавленным и оборванным людям, которых окружали солдаты.
      В это время запылали вагоны, и синий сумрак вечера сразу задрожал и озарился ярким красноватым светом.
      Высокий и плотный офицер с большими и рыжими усами подошел к ним. Еще человек пять офицеров, блестя перевязями и пуговицами, стояли в стороне.
      - Ваше высокоблагородие, заговорил солдат, выступая из рядов, - так что захваченные, значит, которые с оружием.
      - Ага, да!.. - голосом высоким и загадочным, точно радуясь чему-то тайному, известному ему одному, протянул офицер. - Анатоль Петрович! громко позвал он.
      Из кучки офицеров выдвинулся один, толстый и черный, с маленькими черными усиками. И пока он подходил, Анисимов смотрел ему прямо в лицо. Пожар был близко и сбоку, и оттого у всех была видна только одна половина лица, ярко освещенная, а другая совсем пропадала в черной тени. Анисимов с непонятным ему самому чувством ужаса смотрел на эти половинчатые лица с одинокими блестящими глазами, и ему казалось, что это не простые люди, солдаты и офицеры, каких он видел всю свою жизнь, а какие-то особенные, страшные и необыкновенные существа, в которых нет ничего человеческого.
      - Вот, рекомендую, сказал высокий офицер тем же непонятно злорадным голосом, поворачиваясь к подходящему офицеру, господа революционеры.
      Он вдруг переменил выражение и, твердо и властно выговаривая, спросил: Ты кто?
      Тогда Анисимов посмотрел на своего соседа, которому обращался вопрос, и узнал его. Это был тот самый горбоносый, как будто чем-то загипнотизированный человек, который стрелял в солдат с баррикады возле Анисимова.
      - С оружием схватили, ваше высокоблагородие! - сказал кто-то из солдат.
      - А... Рассгрелять!.. - отчетливо и спокойно выговорил полковник.
      Анисимов понял это слово, но не понял его ужасного, именно в этот момент, значения. Очевидно, не понял и горбоносый человек, потому что он не двинулся с места, не крикнул, ничем не выразил своего ужаса. Два солдата с одинаковыми темными лицами взяли его под руки и отвели. Он еще обернулся, точно хотел что-то сказать, но промолчал и так же неподвижно стал там, где его поставили, в нескольких шагах. Кто? опять спросил высокий офицер.
      Вопрос был обращен к Анисимову, но ответил не он, а маленький, щуплый человек в разорванном ватном пальто и картузе.
      - Мы с Костюковского завода... токари... Федульев... - торопливо проговорил он, поспешно выдвигаясь вперед и весь приходя в движение. Нижняя челюсть его странно двигалась.
      - Тоже палил, ваше высокоблагородие... - каким-то унылым и безнадежным тоном подсказал опять тот же солдат.
      И опять отчетливо и коротко полковник выговорил то же непонятное слово.
      Смутная и странная мысль мелькнула в мозгу Анисимова. Лицо его медленно побледнело, и он сделал судорожное движение назад, точно хотел вдавиться в ряды солдат. Но кто-то сейчас же схватил его сзади за руки.
      - Ты? - заметив его движение, быстро повернулся к нему высокий полковник.
      Анисимов молчал и надавливал спиной на державшие его руки.
      - Но-но-но! - насмешливо, подняв подбородок, сказал полковник.
      - Да это начальник станции... - заметил толстый поручик, устремляя прямо в лицо Анисимову свой единственный блестящий глаз.
      - Да, я начальник этой станции... - точно кто толкнул его, торопливо ответил Анисимов и вдруг заискивающе криво улыбнулся, не спуская взгляда с этого одинокого, как будто окровавленного глаза.
      - А-а!.. Оч-чень приятно познакомиться! - кривя половину губ с одним красным усом, протянул полковник. - Так это вы и есть - начальник этой станции?.. Тэк-с... Ну, нам не мешает побеседовать подробнее, господин... позвольте узнать, как ваша фамилия?..
      - Анисимов... - глухо ответил Анисимов.
      - Ага... оч-чень приятно все-таки... - тянул полковник, сгибая голову набок, и в голосе его было что-то кошачье, жестокое и хитрое.
      - До утра под караул!.. - вдруг громко приказал он, отворачиваясь от Анисимова.
      - Ваше благородие, а мне как же? - неверным голосом спросил мастеровой, вытягивая шею.
      Полковник через плечо посмотрел на него.
      - А тебе, милый друг?.. Расстреляют... ответил он не сразу и, видимо, наслаждаясь впечатлением своих слов.
      - Ваше благородие! - дрогнув, вскрикнул мастеровой.
      Странное и короткое смятение пробежало по толпе солдат от этого крика. Кто-то усиленно и напряженно задышал над самым ухом Анисимова.
      - Тише там! быстро поднимая голову и блестя глазом, крикнул толстый офицер. И все замерло так, точно здесь не было живых людей, а было одно пугливое и смирное животное.
      - Веди! - энергично кивнув в сторону поля, приказал полковник.
      С тем самым мучительным, острым любопытством, с которым он в детстве смотрел, как режут курей, Анисимов впился глазами в освещенную половину бледного, с широко открытым глазом, лица мастерового. Он ждал, что этот человек сейчас бросится, начнет рваться, как рвались куры из режущих рук, закричит, и это будет ужасно; но мастеровой стоял молча и только вытягивал и втягивал отвисшую нижнюю челюсть. И видно было, как она дергалась все сильнее и сильнее и уже прыгала в страшной пляске. Анисимов, не отрываясь, смотрел на эту челюсть, и все смотрели на нее, и с каждым се движением рос и рос общий напряженный ужас.
      - А ты кто? вдруг громко и отчетливо заговорил издали горбоносый человек. - Собака, сволочь... своих бьешь, подлец... мать твою...
      - Что-о! Молчать! - резко и звонко крикнул полковник, судорожно хватаясь за револьвер и делая два шага к нему.
      - Сам молчи!.. Чего мне молчать, когда я на смерть иду, дурак! - загремел горбоносый человек. - Чтоб ты сдох... Иуда, проклятая собака!.. Ты думаешь я тебя боюсь... На, бей!.. Сам бей, сволочь, бей!..
      Со слабым вскриком Анисимов обеими руками схватился за лицо и закрыл глаза.
      Один за другим сверкнули два выстрела. Кто-то вскрикнул, и вдруг все затолпились, задвигались. Темные силуэты солдат сразу загородили от Анисимова то место и, схватив его под руки, быстро потащили прочь...
      И все это теперь стояло перед глазами Анисимова в смутном мраке холодной комнаты.
      Теперь он уже знал, что завтра утром, через несколько часов, его расстреляют.

Читать произведение •Кровавое пятно• от Арцыбашев М.П., в оригинальном формате и полном объеме. Если вы оценили творчество Арцыбашев М.П. - оставьте свою рецензию для посетителей Brusl.ru, обратная связь на mnenie@brusl.ru

Страниц: Страница 3 из 5 << < 1 2 3 4 5 > >>
Просмотров: 2263 | Печать