Цветаева М.И. – Стихи к Блоку

              1
     Имя твое – птица в руке,
     Имя твое – льдинка на языке,
     Одно единственное движенье губ,
     Имя твое – пять букв.
     Мячик, пойманный на лету,
     Серебряный бубенец во рту,

     Камень, кинутый в тихий пруд,
     Всхлипнет так, как тебя зовут.
     В легком щелканье ночных копыт
     Громкое имя твое гремит.
     И назовет его нам в висок
     Звонко щелкающий курок.

     Имя твое – ах, нельзя! –
     Имя твое – поцелуй в глаза,
     В нежную стужу недвижных век,
     Имя твое – поцелуй в снег.
     Ключевой, ледяной, голубой глоток.
     С именем твоим – сон глубок.

             15 апреля 1916

              2
     Нежный призрак,
     Рыцарь без укоризны,
     Кем ты призван
     В мою молодую жизнь?

     Во мгле сизой
     Стоишь, ризой
     Снеговой одет.

     То не ветер
     Гонит меня по городу,
     Ох, уж Третий
     Вечер я чую ворога.

     Голубоглазый
     Меня сглазил
     Снеговой певец.

     Снежный лебедь
     Мне под ноги перья стелет.
     Перья реют
     И медленно никнут в снег.

     Так по перьям,
     Иду к двери,
     За которой – смерть.

     Он поет мне
     За синими окнами,
     Он поет мне
     Бубенцами далекими,

     Длинным криком,
     Лебединым кликом –
     Зовет.

     Милый призрак!
     Я знаю, что все мне снится.
     Сделай милость:
     Аминь, аминь, рассыпься!
     Аминь.

             1 мая 1916

              3
     Ты проходишь на Запад Солнца,
     Ты увидишь вечерний свет,
     Ты проходишь на Запад Солнца,
     И метель заметает след.

     Мимо окон моих – бесстрастный –
     Ты пройдешь в снеговой тиши,
     Божий праведник мой прекрасный,
     Свете тихий моей души.

     Я на душу твою – не зарюсь!
     Нерушима твоя стезя.
     В руку, бледную от лобзаний,
     Не вобью своего гвоздя.

     И по имени не окликну,
     И руками не потянусь.
     Восковому святому лику
     Только издали поклонюсь.

     И, под медленным снегом стоя,
     Опущусь на колени в снег,
     И во имя твое святое,
     Поцелую вечерний снег. –

     Там, где поступью величавой
     Ты прошел в гробовой тиши,
     Свете тихий-святыя славы-
     Вседержитель моей души.

             2 мая 1916

              4
     Зверю – берлога,
     Страннику – дорога,
     Мертвому – дроги.
     Каждому-свое.

     Женщине – лукавить,
     Царю-править,
     Мне-славить
     Имя твое.

             2 мая 1916

              5
     У меня в Москвет – купола горят!
     У меня в Москве – колокола звонят!
     И гробницы в ряд у меня стоят,-
     В них царицы спят, и цари.

     И не знаешь ты, что зарей в Кремле
     Легче дышится – чем на всей земле!
     И не знаешь ты, что зарей в Кремле
     Я молюсь тебе – до зари!

     И проходишь ты над своей Невой
     О ту пору, как. над рекой – Москвой
     Я стою с опущенной головой,
     И слипаются фонари.

     Всей бессонницей я тебя люблю,
     Всей бессонницей я тебе внемлю –
     О ту пору, как по всему Кремлю
     Просыпаются звонари...

     Но моя река – да с твоей рекой,
     Но моя рука – да с твоей рукой
     Не сойдутся. Радость моя, доколь
     Не догонит заря – зари.

             7 мая 1916

              6
     Думали – человек!
     И умереть заставили.
     Умер теперь, навек.
     – Плачьте о мертвом ангеле!

     Она на закате дня
     Пел красоту вечернюю.
     Три восковых огня
     Треплются, лицемерные.

     Шли от него лучи –
     Жаркие струны по снегу!
     Три восковых свечи –
     Солнцу-то! Светоносному!

     О поглядите, как
     Веки ввалились темные!
     О поглядите, как
     Крылья его поломаны!

     Черный читает чтец,
     Крестятся руки праздные...
     – Мертвый лежит певец
     И воскресенье празднует.

             9 мая 1916

              7
     Должно быть – за той рощей
     Деревня, где я жила,
     Должно быть – любовь проще
     И легче, чем я ждала.

     – Эй, идолы, чтоб вы сдохли!
     Привстал и занес кнут,
     И окрику вслед – охлест,
     И вновь бубенцы поют.

     Над валким и жалким хлебом
     За жердью встает – жердь.
     И проволока под небом
     Поет и поет смерть.

             13 мая 1916

              8
     И тучи оводов вокруг равнодушных кляч,
     И ветром вздутый калужский родной кумач,
     И посвист перепелов, и большое небо,
     И волны колоколов над волнами хлеба,
     И толк о немце, доколе не надоест,
     И желтый – желтый – за синею рощей –
         крест,
     И сладкий жар, и такое на всем сиянье,
     И имя твое, звучащее словно: ангел.

             18 мая 1916

              9
     Как слабый луч сквозь черный морок адов –
     Так голос твой под рокот рвущихся снарядов.

     И вот в громах, как некий серафим,
     Оповещает голосом глухим, –

     Откуда-то из древних утр туманных –
     Как нас любил, слепых и безымянных,

     За синий плащ, за вероломства – грех...
     И как нежнее всех – ту, глубже всех

     В ночь канувшую – на дела лихие!
     И как не разлюбил тебя, Россия.

     И вдоль виска – потерянным перстом
     Все водит, водит... И еще о том,

     Какие дни нас ждут, как Бог обманет,
     Как станешь солнце звать – и как не
         встанет...

     Так, узником с собой наедине
     (Или ребенок говорит во сне?),

     Предстало нам – всей площади широкой! –
     Святое сердце Александра Блока.

             9 мая 1920

              10
     Вот он – гляди – уставший от чужбин,
     Вождь без дружин.

     Вот – горстью пьет из горной быстрины –
     Князь без страны.

     Там всe ему: и княжество, и рать,
     И хлеб, и мать.

     Красно твое наследие, – владей,
     Друг без друзей!

             15 августа 1921

              11
     Останешься нам иноком:
     Хорошеньким, любименьким,
     Требником рукописным,
     Ларчиком кипарисным.

     Всем – до единой – женщинам,
     Им, ласточкам, нам, венчанным,
     Нам, злату, тем, сединам,
     Всем – до единой – сыном

     Останешься, всем – первенцем,
     Покинувшим, отвергнувшим,
     Посохом нашим странным,
     Странником нашим ранним.

     Всем нам с короткой надписью
     Крест на Смоленском кладбище
     Искать, всем никнуть в черед,
     Всем,.......... не верить.

     Всем – сыном, всем – наследником,
     Всем – первеньким, последненьким.

             15 августа 1921

              12
     Други его – не тревожьте его!
     Слуги его – не тревожьте его!
     Было так ясно на лике его:
     Царство мое не от мира сего.

     Вещие вьюги кружили вдоль жил, –
     Плечи сутулые гнулись от крыл,
     В певчую прорезь, в запекшийся пыл –
     Лебедем душу свою упустил!

     Падай же, падай же, тяжкая медь!
     Крылья изведали право: лететь!
     Губы, кричавшие слово: ответь! –
     Знают, что этого нет – умереть!

     Зори пьет, море пьет – в полную сыть
     Бражничает. – Панихид не служить!
     У навсегда повелевшего: быть! –
     Хлеба достанет его накормить!

             15 августа 1921

              13
     А над равниной –
     Крик лебединый.
     Матерь, ужель не узнала сына?
     Это с заоблачной – он – версты,
     Это последнее – он – прости.

     А над равниной-
     Вещая вьюга.
     Дева, ужель не узнала друга?
     Рваные ризы, крыло в крови...
     Это последнее он: – Живи!

     Над окаянной –
     Взлет осиянный.
     Праведник душу урвал – осанна!
     Каторжник койку – обрел – теплынь.
     Пасынок к матери в дом. – Аминь.

             Между 15 и 25 августа 1921

              14
     Не проломанное ребро –
     Переломленное крыло.

     Не расстрельщиками навылет
     Грудь простреленная. Не вынуть

     Этой пули. Не чинят крыл.
     Изуродованный ходил.


     Цепок, цепок венец из терний!
     Что усопшему – трепет черни,

     Женской лести лебяжий пух...
     Проходил, одинок и глух,

     Замораживая закаты
     Пустотою безглазых статуй.

     Лишь одно еще в нем жило:
     Переломленное крыло.

             Между 15 и 25 августа 1921

              15

     Без зова, без слова, –
     Как кровельщик падает с крыш.
     А может быть, снова
     Пришел, – в колыбели лежишь?

     Горишь и не меркнешь,
     Светильник немногих недель...
     Какая из смертных
     Качает твою колыбель?

     Блаженная тяжесть!
     Пророческий певчий камыш!
     О, кто мне расскажет,
     В какой колыбели лежишь?

     "Покамест не продан!"
     Лишь с ревностью этой в уме
     Великим обходом
     Пойду по российской земле.

     Полночные страны
     Пройду из конца и в конец.
     Где рот – его – рана,
     Очей синеватый свинец?

     Схватить его! Крепче!
     Любить и любить его лишь!
     О, кто мне нашепчет,
     В какой колыбели лежишь?

     Жемчужные зерна,
     Кисейная сонная сень.
     Не лавром, а тeрном-
     Чепца острозубая тень.

     Не полог, а птица
     Раскрыла два белых крыла!
     – И снова родиться,
     Чтоб снова метель замела?!

     Рвануть его! Выше!
     Держать! Не отдать его лишь!
     О, кто мне надышит,
     В какой колыбели лежишь?

     А может быть, ложен
     Мой подвиг, и даром – труды.
     Как в землю положен,
     Быть может, – проспишь до трубы.

     Огромную впалость
     Висков твоих – вижу опять.
     Такую усталость –
     Ее и трубой не поднять!

     Державная пажить,
     Надежная, ржавая тишь.
     Мне сторож покажет,
     В какой колыбели лежишь.

             22 ноября 1921

              16
     Как сонный, как пьяный,
     Врасплох, не готовясь.
     Височные ямы:
     Бессонная совесть.

     Пустые глазницы:
     Мертво и светло.
     Сновидца, всевидца
     Пустое стекло.

     Не ты ли
     Ее шелестящей хламиды
     Не вынес –
     Обратным ущельем Аида?

     Не эта ль,
     Серебряным звоном полна,
     Вдоль сонного Гебра
     Плыла голова?

             25 ноября 1921

              17
     Так, Господи! И мой обол
     Прими на утвержденье храма.
     Не свой любовный произвол
     Пою – своей отчизны рану.

     Не скаредника ржавый ларь –
     Гранит, коленами протертый.
     Всем отданы герой и царь,
     Всем – праведник – певец – и мертвый.

     Днепром разламывая лед,
     Гробовым не смущаясь тесом,
     Русь – Пасхою к тебе плывет,
     Разливом тысячеголосым.

     Так, сердце, плачь и славословь!
     Пусть вопль твой – тысяча который? –
     Ревнует смертная любовь.
     Другая – радуется хору.

             2 декабря 1921

Читать произведение •Стихи к Блоку• от Цветаева М.И., в оригинальном формате и полном объеме. Если вы оценили творчество Цветаева М.И. - оставьте свою рецензию для посетителей Brusl.ru, обратная связь на mnenie@brusl.ru
Просмотров: 1316 | Печать