Вересаев В.В. – Два конца


Чиновник слушал и оглядывал окружающих влажными, умиленными глазами.
- Самодельный инструмент-то! - обратился он к Андрею Ивановичу.
Андрей Иванович с гордостью ответил:
- Он у нас на все руки мастер... Садитесь, пожалуйста, к нам, - что же
вам стоять!
Чиновник переставил на их стол бутылку с пивом и сел.
- А ну-ка, милый мой, сыграй "Выйду ль я на реченьку" - национальную!..
Знаешь? - сказал он Захарову.
- Извините, этой не знаю. "По улице мостовой" могу.
Захаров выпил стакан портеру, рванул струны - они заныли, зазвенели, и
задорно-веселая песня полилась. Чиновник раскачивал в такт головою, моргал и
с блаженной улыбкою оглядывал слушателей. Ляхов поднялся с места и, подперев
бока, притоптывал ногами.
Подошла пожилая женщина в длинной, поношенной тальме и в платочке.
- Какая у вас прелестная музыка! Вы мне позволите послушать?
У нее было круглое и довольно еще миловидное лицо, но у углов глаз было
много морщинок. Она держалась жеманно и разыгрывала даму. Это была
фальцовщица из той же мастерской, где работали Андрей Иванович и Ляхов.

Красавица ты моя,
Есть словечко до тебя! -

пропел Ляхов и схватил ее сзади за талию. Он сел к столу и посадил
фальцовщицу к себе на колени.
- Тебя Авдотьей Ивановной, что ли, звать? Ну-ка, Авдотья Ивановна,
опрокинем по бокальчику!
Авдотья Ивановна, жеманясь, возразила:
- Ах, нет, я не для этого! Я только к тому, что какая у вас прекрасная
музыка.
Портер, однако, выпила.
- Конфетка ты моя!.. Зазнобушка! - ломался Ляхов и крепко прижимал ее к
себе.
Захаров вдруг запел невероятно циничную песню, от которой покраснел бы
ломовой извозчик, с припевом:

Амигдон, Амигдон!
Амигдон-мигдон-мигдон!

Он пел под общий хохот, топорщил усы и выкатывал глаза на Авдотью
Ивановну. Та слушала с широкой улыбкой, неподвижно глядя ему в глаза, и
медленно моргала.
К ней подошел половой.
- Позвольте деньги за пиво!
- За какое пиво? - растягивая слова, спросила фальцовщица. - Что ты,
дурак, пристаешь? Принеси сюда мое пиво.
- Пиво выпито-с, нужно деньги заплатить.
- Что тебе надо? - Авдотья Ивановна ждала, чтобы Ляхов взял ее пиво на
свой счет. - Болван! Никакого не понимает обращения. На!..
Она встала, достала из кармана восемь копеек и бросила половому. Когда
Авдотья Ивановна снова хотела сесть, Ляхов неожиданно выдернул из-под нее
стул, и она упала.
- Ну, что вы шутите? - проговорила фальцовщица, поднимаясь.
Ляхов схватил ее сзади под мышки, поднял три раза на воздух и повалил
лицом на Арсентьева. Арсентьев недовольно отстранился. Андрей Иванович с
отвращением следил за фальцовщицей. Он грубо сказал:
- Слушай, Васька, можно бы ее убрать отсюда! Ей в нашей компании совсем
не место!
- Любовь-то мою убрать?! Как же это можно? Я без нее с тоски иссохну!..
Дунька, садись!
Ляхов снова посадил ее к себе на колени.
- Вот еще выпьем с тобой по стаканчику и пойдем! К тебе, что ль,
пойдем? Одна живешь? - спрашивал он, нисколько не понижая голоса. - Пойдем
мы с тобою, дверь на клю-уч...
Авдотья Ивановна как будто не слышала циничных мерзостей, которые ей
говорил Ляхов.
- Какая у вас прекрасная музыка! Будьте столь любезны, сыграйте нам еще
что-нибудь хорошенькое! - обратилась она к Захарову.
Тот ответил ей грязною остротою. Андрей Иванович сидел темнее ночи.
Остальные смеялись.
Захаров снова заиграл на цитре и тонким фальцетом запел "Маргариту".

Мар-га-рита, пой и веселися,
Мар-га-рита, смейся и резвися,
Мар-га-рита, все мои мечты,
Чтобы дверь открыла, рыла, рыло ты!

Ляхов вскочил, заложил большие пальцы за жилетку и начал перебирать
ногами, поводя и подрагивая задом.
За соседним столом сидели за водкою два дворника. Один из них, с рыжей
бородою и выпученными глазами, был сильно пьян. Заслышав музыку, он поднялся
и стал плясать, подогнув колени и согнувшись в дугу. Плясал не в такт,
щелкал пальцами и припевал:

Гуляю день, гуляю ночь,
Гуляю всю неделюшку,
Ах, занимаюсь я гульбой!..

- Садись на место! Ишь, заплясал, - засмеялся его сосед и насильно
усадил рыжебородого дворника на стул. - Не для нас с тобой музыка заказана.
Дворник злобно таращил глаза на канканировавшего Ляхова.
- Дурак этакий! Плясать взялся! Нешто так нужно плясать? Архаровец!
Ляхов крикнул:
- Ты что, утопленник, заговорил? Сиди да лакай водку! - Кругом
хохотали. Дворник озлился.
- Утопленник? Я тебе сейчас покажу утопленника!
- Я, брат, с живыми людьми рад говорить, а с утопленником - извини, не
могу.
- Залепил нос себе, сукин сын! Я тебе шейного пластыря наклею!
- Молчи, утопленник ладожский!
Дворник рванулся со стула. Ляхов, бледный, с весело смеющимися глазами,
стоял и ждал.
Сосед обнял дворника за плечи и усадил на место.
Ляхов воротился к своим. На его стуле сидела Авдотья Ивановна и со
своею широкою улыбкой, словно не понимая, слушала цинические издевательства
Захарова. Ляхов вдруг увидел, какое у нее поблекшее, морщинистое лицо, какая
некрасивая, растерянная улыбка... Он зашел сзади, поднял на стуле
фальцовщицу и изо всей силы швырнул ее вместе со стулом к выходной двери.
Авдотья Ивановна ударилась грудью в спинку стула, на котором сидел
рыжебородый дворник, и оба они, вместе со стульями, повалились в кучу.
Зазвенели и раскатились по полу упавшие бутылки. Вбежали половые,
фальцовщица хрипло крикнула:
- Городовой!
Ляхов, хохоча про себя, поспешно сел к столу и стал пить пиво.
Дворник, путаясь в юбках Авдотьи Ивановны, в бешенстве вскочил и
бросился ее бить. Его с трудом оттащили. Авдотья Ивановна несколько раз
пробовала встать, но не могла: она наступала на свои юбки и тальму, может
быть, была пьяна. Половые подняли ее и вытолкали на улицу.
У чиновника покраснел нос, он жалобно заморгал глазами.
- Женщину! - произнес он, качая головою. - За что он так с женщиной
поступил? - обратился он к Андрею Ивановичу. - Силу показал над кем!
- Гр-рязь этакая! Ее давно следовало вышвырнуть вон! - ответил Андрей
Иванович.
Чиновник грустно сказал:
- Нет, это не годится! Я люблю веселость и спокойный характер, а к чему
обижать людей?
- Ей тут было не место! Ну, скажите, пожалуйста, разве может порядочная
женщина слушать такие песни? Она должна покраснеть и уйти, а эта сидит,
пялит глаза: "Ах-х, какая у вас прекрасная музыка!" Это неприлично для
женщины, раз она не публичная женщина.
- Нет, я люблю веселость и спокойный характер, - грустно повторял
чиновник.
- Всячески же ее присутствие тут было неблаговидно, - поддержал Андрея
Ивановича Арсентьев.
Захаров засмеялся.
- В гнилой трубе две трубы! Настоящая ассенизация!
- Ну, черт с нею! - сказал Андрей Иванович. - Еще разговаривать об ней!
Плюньте вы на нее! - обратился он к чиновнику. - Выпьем лучше с вами! а?
Фальцовщица исчезла, и к Андрею Ивановичу воротилось хорошее
расположение духа. Он заказал водку и солянку.
Ляхов взял руку Захарова и с размаху хлопнул ладонью по его ладони.
- Молодчина, Сенька, ей-богу! Ловко играешь, сукин ты сын этакий!
Ну-ка, хлопнем!
- Будьте здоровы! - ответил Захаров, чокаясь. Он опрокинул в рот рюмку
водки и молодцевато провел рукою по волосам. - Вы знаете, как сказано в
поэзии: "Лови, лови часы любви, минуты наслажденья..." Вы не смотрите, что
это пустяковина; это не зря сказано... Кинарейку поймай-ка! Другой ее этак -
цоп! Разве можно так? Нужно брать тонко!..
Чиновник отошел от них. Он стоял у соседнего стола, качал головой и
говорил сидевшим за пивом трем наборщикам:
- Я люблю веселость и спокойный нрав... А за что же женщину бить? Разве
это благородно?


III

Народу все прибывало. Лампы-молнии с хрустальными подвесками тускло
освещали потные головы и грязные, измазанные горчицею скатерти. Из кухни
тянуло запахом подгорелого масла и жареной рыбы. В спертом, накуренном
воздухе носились песни, гам и ругательства.
Андрей Иванович пил рюмку за рюмкой. В душе было горячо, хотелось всех
любить, хотелось сплотить всех вокруг себя и говорить что-нибудь хорошее,
сильное и важное. Полбутылка портера, которую половой, откупорив, заткнул
пробкою, согрелась, и пробка с выстрелом вылетела из горлышка; пена брызнула
в стороны, пробка ударилась в низкий потолок и упала на сидевшего за
соседним столом наборщика.
Наборщик, бледный молодой человек, с очень высоким узким лбом, -
сердито оглянулся.
- Послушайте, я вас попрошу поосторожнее! - угрожающе произнес он,
отирая голову.
Андрей Иванович добродушно ответил:
- Мы нечаянно, - что там!
- "Поосторожнее"! - передразнил Ляхов. - Ты это портеру говори, а не
нам! Объявился с претензиями!
Наборщик медленно повернул к Ляхову свое бледное лицо и молча смотрел
на него.
- Поглядел бы раньше, швырял ли в него кто пробкой. Нет, сейчас в
амбицию вломился, - "поосторожнее"! Прохвост паршивый!
Андрей Иванович пересел к наборщику.
- Ну что там! Сказано, нечаянно... Чего вы?.. Разве не бывает различных
несчастных обстоятельств? Выпьем лучше вместе для знакомства.
Ляхов, развалясь на стуле, говорил:
- Что ж, пойдем из-за полбутылки к мировому!
- "Нечаянно!"... Я рад, - совершенно справедливо! - ответил наборщик
Андрею Ивановичу, - но к чему же ругаться, как этот господин?
Андрей Иванович воскликнул:
- Друзья! Выпьем!.. Ну, неужто мы из-за этого станем поднимать скандал?
Позвольте спросить, чем вы занимаетесь?
- Наборщики.
- Ну, а мы переплетчики! Все мы трудящие люди, из-за чего же ради мы
будем ссориться? Из-за полбутылки портера?.. Друзья, друзья!.. Пойдем, Вася,
к ним! - Он потащил Ляхова к наборщикам. - Ну, помиритесь, поцелуйтесь!..
Человек, еще полдюжины портеру!
- Позвольте, почему вы рассердились? - спросил Ляхов, садясь к
наборщикам. - Вы должны были раньше поглядеть, отчего случилось дело. А вы
сейчас же начинаете ворочать глазами и говорить различные угрожающие
выражения.
- Совершенно справедливо! А только для чего вы...
- Нет, позвольте, я вам сейчас все объясню! Мы сидим, портер хлопнул,
чем мы виноваты? Вы к бутылке должны были со своим замечанием отнестись, а
не к нам...
Андрей Иванович взял провинившуюся бутылку портера.
- Ну, ну, дурак! - И он совал бутылку к губам наборщика. - Мирись
сейчас же с бутылкой. Целуйся с ней без разговоров!
- Я рад-с! Очень приятно познакомиться! - Наборщик галантно раскланялся
с бутылкой и три раза поцеловал ее накрест.
- Да он с нею уже давно знаком! - сказал его сосед. - Эка, подумаешь, в
первый раз знакомится!
Андрей Иванович грозно крикнул половому:
- Гаврюшка! Я тебе сказал, еще полдюжины портера! - Половой подошел.
- Буфетчик не отпускает, Андрей Иванович; с вас и то полтора рубля
следует. Потрудитесь раньше заплатить.
- Убирайся к черту! Скажи буфетчику, пусть запишет.
- За вами и то уж шесть рублей записано.
Андрей Иванович сунул руку в карман жилетки, там было всего пятьдесят
копеек. Он спросил Ляхова:
- У тебя много, Вася?
Ляхов обшарил карманы и набрал семьдесят копеек. Арсентьев поднялся и
протянул руку Андрею Ивановичу.
- До свиданья! Время идти, - сказал он.
Андрей Иванович придержал его руку.
- Слушайте, нет ли у вас до завтра двух целковых?
Лицо Арсентьева сделалось холодным и скучающим.
- Нету при себе, Андрей Иванович! С удовольствием бы.
Андрей Иванович качал головой и с презрением смотрел ему в глаза.
- Ж-жох ты эдакий! Раз что мы угощаем, так разве бы я вам завтра не
отдал? Неохота идти сейчас домой за деньгами, только и всего.
Он отвернулся от Арсентьева. Взгляд его упал на Захарова; Андрей
Иванович просиял; он подсел к нему на стул и обнял Захарова рукою.
- Вот что, Сенька, слушай! Я сейчас напишу жене записку, а ты сходи и
отнеси. Пусть поглядит на тебя, хлындра. Этакие грязные взгляды: зачем,
говорит, ты ему пальто отдал. Он его пропьет!.. Пускай посмотрит, пропил ли
ты... Я ей напишу, чтоб прислала с тобой два рубля. Ладно, а?
Захаров согласился. Андрей Иванович, шлепая калошами, пошел к буфету,
заплатил рубль двадцать копеек и, взяв у буфетчика карандаш, написал на
клочке бумаги: "Саша! Пришли немедленно с посланным два рубля: очень
необходимо".
Захаров ушел. Подали еще портеру. Андрей Иванович сидел с наборщиками,
целовался с ними и ораторствовал:
- Вы трудящие люди, и мы трудящие люди!.. Об вас Некрасов сказал: "Вы
все здоровьем хлипки, все зелены лицом!"* Почему? Потому что вам приходится
дышать свинцовой пылью... Мы - золотообрезчики, мы дышим бумажной пылью... И
нам, и вам в чахотке помирать!.. Четыре года назад мой названный брат Фокин
просил меня, чтобы я его научил делать золотые обрезы. Я его стал
отговаривать, что это вредно для груди. "Ну, говорит, тебе жалко, чтоб я
столько же не зарабатывал, как ты". Жалко? О нет, мне не жалко!.. Научил
его, а теперь он уж три года, как на Смоленском лежит. Романов сейчас от
чахотки помирает. У меня хроническое воспаление легких, скоро тоже чахотка
будет... Верно ли?.. Товарищи! И вы, и мы работаем для просвещения! Мы
должны друг другу дать руки!
______________
* Из стихотворения Н.А.Некрасова "Наборщики" из "Песен о свободном
слове" (1865).

- Вер-рно! - повторял, поникнув головою, бледный наборщик с высоким
лбом и стукал стаканом по столу.
Ляхов отстал от компании. Он сидел на другом конце комнаты с
нарумяненною девушкою в шляпе с широкими полями и пышными перьями. Вскоре он
вместе с нею исчез из "Сербии".
Захаров воротился. Он встряхнулся, словно его сейчас окатили водою, и с
размахом швырнул на стол свою фуражку с надорванным козырьком.
- Ффу-фу-фу-фу-фу! Ну, и побывал же я в баньке!
Андрей Иванович спросил:
- Принес?
- Черта с два принес! Не знал, как ноги унесть!
- Почему так?
- Убирайтесь, говорит, вон отсюда!.. Жена-то ваша. Я спрашиваю: Какой
же будет ответ? - "Никакого ответа не будет!"
Андрей Иванович с блуждающей улыбкою смотрел на Захарова. Не веря ушам,
он медленно переспросил:
- Так и сказала?
- А ты как думал? Так, брат, и отрезала! - иронически подтвердил
Захаров; он с чего-то стал говорить Андрею Ивановичу "ты".
Андрей Иванович выпил залпом два стакана портера и вышел из "Сербии".
Шел дождь, ветер бурными порывами дул с моря. На проспекте было
пустынно, мокрые панели блестели под фонарями масляным блеском. Андрей
Иванович быстро шагал, распахнув пальто навстречу ветру.


IV

После того как Андрей Иванович и Ляхов ушли в "Сербию", Александра
Михайловна перемыла посуду, убрала стол и села к окну решать задачу на
именованные числа. По воскресеньям Елизавета Алексеевна, воротившись из
школы, по просьбе Александры Михайловны, занималась с нею. Правду говоря,
большого желания учиться у Александры Михайловны не было; но она училась,
потому что училась Елизавета Алексеевна и потому, что учение было для
Александры Михайловны запретным плодом.
Она попробовала решить задачу, взглянув предварительно в решения.
Ничего не вышло. Александра Михайловна погрызла карандаш, подумала и,
отложив задачник, потянулась.
Было скучно. По оконным стеклам текли струи воды, в квартире стояла
тишина; Зины не было - она бегала по двору. Александра Михайловна достала из
комода деньги, которые ей оставил Андрей Иванович, и стала их распределять,
на что их употребить. Два рубля решила отдать хозяйке за квартиру, рубль
заплатить по книжке в мелочную лавочку, остальное оставила на расходы.
Покончив расчеты, Александра Михайловна спрятала деньги, зевнула и стала
ходить по комнате. Из всех углов ползла на нее мертвая, томительная скука,
но Александра Михайловна привыкла к ней и мало тяготилась ею.
Сняла кофточку, распустила по белым, полным плечам свою густую косу и
стала причесываться перед зеркалом. Сделала себе китайскую прическу, потом
греческую, потом начала прикидывать, как бы вышло, если бы подрезать спереди
гривку. Александре Михайловне давно хотелось пустить себе на лоб гривку и
завивать ее, но Андрей Иванович строго запретил ей это.
Темнело. Александра Михайловна вышла в кухню, к квартирной хозяйке.
Старуха хозяйка, Дарья Семеновна, жила в кухне вместе с дочерью Дунькой,
глуповатой и румяной девушкой, которая работала на цементном заводе. Они
пили кофе, Александра Михайловна подсела к ним, но от предложенного кофе
решительно отказалась.
Стали беседовать о вчерашней драке, разыгравшейся на лестнице между
живописцем вывесок и пьяным приказчиком. Хозяйка сообщила несколько новых
подробностей; она узнала их утром от жены живописца. Но вскоре разговор
истощился; вчера они уже часа три говорили об этой драке.
Дарья Семеновна послала Дуньку в лавочку за керосином. Александра
Михайловна спохватилась, что Зина до сих пор бегает на дворе. Она попросила
Дуньку на обратном пути разыскать Зину и привести домой, а сама пошла к
себе.
Походила по комнате, стала напевать шансонетку, которую слышала летом
на открытой сцене в Крестовском:

Радость наша -
Доктор Яша
Воротился из вояжа!..

На дворе зажгли фонарь. Тусклый свет лег на потолок около шкапа. На
проспекте звенела конка. Александра Михайловна села в кресло и задремала.
Воротилась Дунька и привела с собою Зину. Александра Михайловна, зевая,
зажгла лампу. Зина иззябла, руки у нее были красные, ноги мокрые.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
- Ай! Затопи печку, мама! - крикнула Зина в самый разгар поучений.
- Что ты орешь? - строго заметила Александра Михайловна. - Главное -
"ай"! Как будто в самом деле есть чего!.. Не бегала бы по двору до ночи, так
и не было бы холодно. На дворе грязь, слякоть, а она бегает.
Смеясь, Зина крикнула еще громче:
- Караул! Холодно!
Александра Михайловна дала ей два шлепка. Зина захныкала.
- Когда тебе говорят, ты должна слушать, а не смеяться!
- Да! Когда мне холодно! - плаксиво возразила Зина.
- Печка топлена, от жары, слава богу, деваться некуда. Поменьше бы
бегала по двору, так ничего бы и не было. Вот погоди, воротится отец, я ему
расскажу; ты, должно быть, забыла, как он тебя третьего дня отпорол.
В дверях показалась Елизавета Алексеевна, воротившаяся из школы.
- Александра Михайловна, хотите заниматься?
- Да, да, сейчас!
Она суетливо собрала тетрадки, книги и пошла к Елизавете Алексеевне в
ее комнату.
Комната Елизаветы Алексеевны была очень маленькая, с окном, выходившим
на кирпичную стену. На полочке грудою лежали книги, и среди них желтели
обложки сочинений Достоевского и Григоровича - приложений к "Ниве".
Александра Михайловна сказала:
- Задачи у меня не вышли, Лизавета Алексеевна; думала-думала,
проверяла-проверяла, - не сходятся с решением! - И она с недоумением пожала
полными плечами.
Елизавета Алексеевна стала решать вместе с нею. Они занимались около
часу. Елизавета Алексеевна объясняла, сдвинув брови, серьезная и
внимательная, с матово-бледным лицом, в котором, казалось, не было ни
кровинки. Она была дочерью прядильщицы. Когда Елизавета Алексеевна была
ребенком, мать, уходя на работу, поила ее настоем маковых головок, чтоб не
плакала; их было шестеро детей, все они перемерли и выжила одна Елизавета
Алексеевна.
В комнате Александры Михайловны Зина громко пела в пустую кастрюлю,
которую держала перед ртом:

Чудный месяц плывет над рекою,
Все спокойно в ночной тишине...

Александра Михайловна решила, наконец, обе задачи. Елизавета Алексеевна
спросила:
- Ну, что, не соглашается Андрей Иванович пустить вас работать?
- Нет! - вздохнула Александра Михайловна. - Слыхали вчера? Чуть было не
избил, что посмела сказать.
- Он хочет, чтоб вы его хлеб ели, - сказала Елизавета Алексеевна,
понизив голос.
- Да добро бы еще хлеб-то этот был бы! А то ведь сам все болеет, ничего
не зарабатывает; везде в долгу, как в шелку, никто уж больше верить не
хочет. А обедать ему давай, чтоб был обед! Где же я возьму? Сам денег не
дает и мне работать не позволяет.
- Так чего вам заботиться? Без денег нельзя обеда приготовить, он сам
может это понять.
- Он этого не хочет понимать: чтоб был обед, только и всего! Сегодня
подала солонины - надулся: ты, говорит, не хочешь постараться... Поди-ка
сам, постарайся! Придешь в мелочную, лавочник тебе и не отвечает, словно не
слышит; сколько обид наглотаешься, чтоб фунт сахару получить.
- Ни за что бы не стала для него стараться! - воскликнула Елизавета
Алексеевна. - Хочет, чтоб вы его хлеб ели - пусть добывает денег!
- У него разговор короток: давай! А не дашь, он себя покажет, каков он
есть король.
Александра Михайловна была рада говорить без конца. Андрей Иванович
совершенно подчинил себе ее волю, и она не смела при нем пикнуть; теперь она
начинала чувствовать себя полноправным человеком. И чем больше она говорила,
тем ясней ей становилось, что она права и страдает, а Андрей Иванович
тираничен и несправедлив.
Елизавета Алексеевна прошлась по комнате и нервно повела плечами.
- Никогда замуж не пойду!.. Словно ребенок какой, ничего не смей, на
все из чужих рук смотри! Читать произведение •Два конца• от Вересаев В.В., в оригинальном формате и полном объеме. Если вы оценили творчество Вересаев В.В. - оставьте свою рецензию для посетителей Brusl.ru, обратная связь на mnenie@brusl.ru
Страниц: Страница 2 из 11 << < 1 2 3 4 5 6 > >>
Просмотров: 5853 | Печать