Notice: Undefined offset: 1 in /home/bruslru/public_html/mod/article/index.php on line 418
Читать «Тушино» (Островский А.Н.) - 🕮 Брусл.ру

Островский А.Н. - Тушино

Драматическая хроника в стихах

Сентябрь и октябрь 1608 года.
  
  СЦЕНА ПЕРВАЯ
  
  ЛИЦА:
  
  Князь Третьяк Федорович Сеитов, ростовский воевода.
  Людмила, дочь его.
  Дементий Редриков, московский дворянин.
  Старуха, жена его.
  Максим, Николай, их дети,
  Савлуков, переяславский дворянин.
  Хозяин постоялой избы.
  Дворецкий Сеитова.
  Нянька Людмилы.
  Слуги и сенные девки.

   Сени постоялой избы на владимирской дороге. Деревянный стол, скамья, разная домашняя утварь.

   Входят Савлуков, Дементий Редриков, жена его и хозяин.

   Савлуков

   (хозяину)

  Вина давай!

   Хозяин
  Да где же взять, родимый!

   Савлуков
  Далёко ты от Тушина, а то бы
  Тотчас нашел; а коль и вправду нету,
  Так затереть и выкурить заставят
  И самому отведать не дадут.
  А брага есть?

   Хозяин
  И браги нет.

   Савлуков
  Ты, видно,
  Гостей не ждешь!

   Хозяин
  Бог милостив, не слышно
  Воров у нас.

   Савлуков
  Не слышно, так услышишь.

   Хозяин
  Не приведи Господь.


   (Уходит.)


   Савлуков
  А ты слыхал ли
  Когда-нибудь, что есть Лисовский пан?
  Тому везде дорога.

   Дементий Редриков
  Под Коломной,
  Мы слышали, его побили больно.
  Дивимся мы не мало, что за время
  Пришло на нас. Не диво бы чужие,
  А то своя же братья, нашей веры;
  Крещеные,— идут с Лисовским паном:
  Не то что сброд, голодные холопья,
  В них Бога нет и с них взыскать нельзя,
  А свой же брат — дворяне.

   Савлуков
  Разве тоже
  Ты дворянин?

   Дементий Редриков
  По милости господней.

   Савлуков
  А что же ты одет не по-дворянски?
  Аль не с чего?

   Дементий Редриков
  Достатки не велики.
  А ты-то кто?

   Савлуков
  Я тоже дворянин.

   Дементий Редриков
  Челом тебе!

   Савлуков
  Ну, здравствуй!

   Дементий Редриков
  Благодарствуй!
  Вот видишь, друг, детей везу царю,
  Робят одел, а сам во что попало.
  Кому меня смотреть!

   Савлуков
  Что правда — правда.

   Дементий Редриков
  Москва кругом обложена ворами,
  Украины все мятутся, в людях шатость:
  Теперь царю народ служилый нужен.
  Ну, сам я стар и в битвах изувечен,
  Не в силах стал; так детки подросли —
  Пора служить; а царь за то поместья
  Прибавит нам и жалованье даст.
  Поправимся житьем.

   Савлуков
  В Москву собрались?

   Дементий Редриков
  По списку я московскому считаюсь.
  Коль приведет Господь царя увидеть,
  Скажу ему: надёжа-государь,
  Я вырастил из крох своих последних
  И снарядил конями, ратной сбруей
  Богатырей тебе для царской службы.
  Освободи меня домой, на пашню,
  На сенную косьбу; прибавь землицы,
  Чтоб было чем кормиться со старухой
  И молодцов кормить и одевать.

   Савлуков
  А где ж твои богатыри?

   Дементий Редриков
  С конями
  Замешкались. Один-то весь в меня:
  И драться зол, и ростом, и дородством,
  Как вылитый. Себя не пожалеет,
  Да и другим не спустит; с ним столкнешься,
  Так ты его уж лучше обходи.
  Я смолоду такой же был разбойник;
  В меня дался. Другого-то и рано б,
  Он матушкин сынок, за печкой вырос,
  На калачах да сырниках вскормлен;
  Да кстати уж везти обоих вместе.

   Старуха
  Ох, жалко мне Николушку, он смирный,
  Как девушка, и мухи не обидит.

   Савлуков
  Ты что же, мать, детей-то, как баранов,
  Без жалости пускаешь на убой?
  Война не та, что прежде, брат на брата
  С ножом идет, пощады не проси.
  Озлобились сердца, один другого
  Зубами ест, с живых сдирают кожу.
  На воротах гвоздями прибивают,
  Огнем палят.

   Старуха
  О Господи, помилуй!
  Не рада я, да воля не моя.
  Что ж делать-то, родимый!

   Дементий Редриков
  Что ты, дура!
  За что же нас и хлебом-то кормить!
  Мы царское едим за нашу службу,
  На царское добро детей вскормили,
  Его они, не шипи.

   Савлуков
  Ты толкуешь,
  Что царские мы слуги, да царя-то
  Которого?

   Дементий Редриков
  Один у нас, Василий
  Иванович.

   Савлуков
  А у других Димитрий
  Иванович. Вот у тебя один,
  И у других один, и стало двое.

   Дементий Редриков
  Мне дела нет, я знаю одного.
  Таких царей, что в Тушине, десяток
  У казаков найдется.

   Входят Максим и Николай Редриковы.
  Вот и дети!
  Поужинать теперь да спать.

   Старуха
  Садитесь!
  Покормимся чем Бог послал.

   Савлуков
  Меньшого
  Кормите вы послаще! Вы не девку ль
  На службу-то ведете вместо сына?
  Народ хитер, оденут девку парнем,
  Чтоб выпросить поместного в придачу.

   Старуха
  Николушка, ты кушай.


   (Савлукову.)

  Будет время.
  Оправится.

   Максим Редриков
  Такой же воин будет,
  Ничем тебя не хуже.

   Савлуков
  Ну, робята!
  Ты мать пусти на службу вместе с ними,
  Чтоб утирать им губы после каши.

   Максим Редриков
  Ты губы-то свои побсрегал бы!

   Савлуков
  Обрубишь, что ль?

   Максим Редриков
  Руками оторву.


   (Встает из-за стола.)


   Дементий Редриков

   (останавливая сына)

  Потише ты! Пущай его смеется!

   Максим Редриков
  Ты, батюшка, не трожь! Ему в обиду
  Не отдавай! Я спесь ему собью.
  По-своему, под ножку, да и оземь.

   Савлуков
  Деревня ты! И склад-то деревенский
  Весь у тебя. Пока ты обрусеешь,
  Тебя семь лет в котле варить придется.

   Максим Редриков
  Начну ломать, так кости загремят!
  

   (Отцу.)

  Посторонись!

   Дементий Редриков
  Не заводить же драку
  Из малости с проезжим челонеком!
  Остынь, остынь!

   Максим Редриков
  А почто пристает!

   Савлуков
  Ты к Шуйскому своих молокососов
  В Москву вези; я в Тушино поеду
  К Димитрию, природному царю,
  А с молодцом не раз еще сойдемся
  На берегах Ходынки под Москвой,
  Увидим мы, чьи губы будут целы.


   (Уходит.)


   Дементий Редриков
  Гляди-ка ты, среди большой дороги
  На тушинца наткнулись! Не боится,
  А хвалится еще, как добрым делом,
  Изменою.

   Максим Редриков
  Ему бы не доехать
  До Тушина, — переломал бы ноги
  И руки я — и не было б ответу.
  Зачем держал? За что сносить бесчестье
  От всякого? Такие ж мы дворяне;
  Хоть бедные, да честь нам дорога.
  Я, батюшка, скажу тебе заране


   (стучит кулаком по столу)

  И напрямик отрежу: я не баба,
  Не маленький робенок; я не стану
  Сносить обид ни от кого на свете.
  Ты выкормил, ты выхолил меня
  И вырастил на всей дворянской воле,
  Великое тебе спасибо, земко


   (кланяется в ноги)

  Я кланяюсь! Теперь меня оставь!
  Я сам большой, я сам себе хозяин!
  Я, батюшка, неволи не люблю.
  Моя душа давно на волю рвется!
  Ни равному не дам себя обидеть,
  Ни старшему, хоть он боярин будь,
  На нож пойду за честь свою и вашу,
  Уж разве сил не хватит.

   Дементий Редриков

   (вставая)

  Твердо знаешь
  Пословицу, что честь свою беречь
  Мы смолоду должны. Пойдем к повозке
  Повыберем мы рухлядь, что помягче,
  Постелем здесь, соснемте до зари,
  А там и в путь.


   (Уходит. Максим Редриков за ним.)


   Старуха
  Сынок ты мой любимый,
  Победная головушка твоя!
  Ты прошеный у господа, моленый!
  На старость лет старухе в утешенье,
  За много слез, послал тебя Господь!
  Но уберечь тебя я не умела.
  Не слушай ты отца, не слушай брата!
  И без тебя удалых ратных много.
  Пускай их бьют; поберегай себя
  От смертных ран, от лютого железа!
  Не рвись вперед! Ты помни, мой родимый,
  Что боль твоя мне в сердце отзовется.
  Не погонись за почестью воинской!
  На что она! Одно проси у Бога.
  Чтоб к матери под крылышко вернуться.
  Сама тебе я выберу невесту,
  Красавицу, и буду ждать внучат.


   (Стелет одежду на лавке.)

  Ложись, сынок! Усни до белой зорьки,
  А я тихонько буду в изголовье
  Молить тебе у Господа здоровья
  И шепотом старушечьим навею
  Покой тебе и ангельские сны.

   Николай Редриков

   (ложась на скамью)

  Мне, матушка, хотелось бы увидеть
  Красавицу во сне.

   Старуха

   (садясь подле него)

  Ну, что ж, увидишь.

   Николай Редриков
  Ты помнишь ли, мы видели в Ростове,
  Когда с тобой на богомолье были,
  Боярышню.

   Старуха
  Ну, как же, помню, помню.

   Николай Редриков
  Ее бы мне во сне теперь увидеть,
  А наяву уж не придется.

   Старуха
  Полно!
  Гора с горой не сходится...

   Николай Редриков
  В соборе
  Молились мы с тобой одни у гроба
  Угодника.

   Старуха
  Ну да, молились.

   Николай Редриков
  Слышим
  Мы шум в дверях. Боярышня в повозке
  Подъехала; за ней такие злые
  И все верхом наехали старухи
  И стали гнать меня.

   Старуха
  Тебя погнали.

   Николай Редриков
  Погнали бы, да не велела.

   Старуха
  Помню.
  Он млад и глуп, боярышня сказала,
  От матери его не оторвешь.

   Николай Редриков
  И на меня все время проглядела,
  На выходе тронула по плечу
  И за щеку меня щипнула.

   Старуха
  Знамо,
  Без матери балуется. Отец-то
  Не чает в ней души.

   Николай Редриков
  Он воевода?

   Старуха
  Не он, она в Ростове воевода.

   Николай Редриков
  Я, матушка, когда ее увижу,
  Я ей скажу...

   Старуха
  А что, сынок родимый?

   Николай Редриков
  Что не было еще в роду боярском,
  Ни в княжеском, красавицы такой,
  Что не видал никто, и нет на свете
  Белей ее, румяней, точно цветик
  Махровенький, цветет она.

   Старуха
  Чай, знает
  Сама про то, и сказывать не надо.

   Николай Редриков

   (в полусне)

  Что полюбил ее я больше жизни
  И матери родной.

   Старуха
  Да что ты, что ты!
  Не бредишь ли?

   Николай Редриков
  Я умереть готов,
  Чтоб только раз еще тебя увидеть!

   Старуха
  И то во сне. Ну спи, Христос с тобой!
  Пускай тебе во сне хоть счастье снится;
  Придет пора, натерпишься всего
  И сладких снов уж больше не увидишь.

   Входят Дементий и Максим Редриковы и хозяин.

   Дементий Редриков
  Куда же нам, не в хлев же убираться?
  Ну, сам в избе, для дочери светелка,
  А мы в сенях, — на всех достанет места.

   Максим Редриков
  Скажи ему, что не пойдем отсюда.

   Хозяин
  Да смилуйтесь! Холопы изувечат,
  Замучают, захлещут кнутьем.

   Старуха
  Кто же
  Наехал-то?

   Хозяин
  Ростовский воевода
  Третьяк Сеитов с дочерью, проездом
  Из вотчины.

   Старуха
  Сынок мой бедный! Горе!
  И отдохнуть с дороги не придется.
  Ужли же нам в овраге ночевать!

   Максим Редриков
  Не выдем мы отсюда. Убирайся!
  Скажи ему, что старого отца
  И мать мою я трогать не позволю,
  Что им самим покой и отдых нужен.

   Хозяин

   (идет к двери)
  Беда моей головушке!

   Входят дворецкий и несколько слуг.

   Дворецкий
  Проворней!
  Не ждать же вас боярину в повозке!


   (Хозяину.)

  Мечи на двор весь хлам чужой! Очисти
  И вымети избу.

   Максим Редриков
  С тобой, холопом,
  Я говорить не стану долго. Слышишь!
  Довольно места здесь: избу, светелку
  Пусть их займут; а мы в сенях семьею
  Останемся.

   Дворецкий
  Чего ты захотел!
  С боярином стоять в одних покоях!
  Велика честь!

   Хозяин
  Боярин сам идет.

   Входит Сеитов, все кланяются.

   Сеитов

   (слугам)

  Дождусь ли я! Чего же вы стоите!

   Дворецкий

   (кланяясь в ноги)
  Противятся, нейдут.

   Дементий Редриков
  Здесь места много
  И про тебя, боярин, и про нас.

   Сеитов

   (дворецкому)

  Ты чей холоп? Кому слуга?

   Дворецкий
  Боярин,
  Навеки твой слуга и раб до гроба.

   Сеитов
  Я что велел?

   Дементий Редриков
  Куда ж деваться ночью!
  Мы старые с женой.

   Сеитов

   (дворецкому)

  Я слова дважды
  Не говорю.

   Дементий Редриков
  Он гнать меня не смеет,
  Дворяне мы.

   Максим Редриков
  Вы честью попросите.

   Сеитов

   (дворецкому)

  Чтоб духу их не пахло! Слышал!

   Николай Редриков прячется за дверь.

   Дворецкий
  Слышал.


   (Редриковым.)

  Подите вон!
  

   (Слугам.)

  Тащи на двор хобСтье
  Дворянское, бросай куда попало!
  Да в шею их.
  

   (Хватает старика и старуху.)
  

   Максим Редриков
  Не трогайте, убью!

   Сеитов
  Связать его! Держите руки крепче!
  Гоните их плетьми!

   Максима схватывают за руки.

   Максим Редриков
  Ужли ж на свете
  Перевелись и суд, и правда вовсе.
  Ну, батюшка и матушка, терпите!
  Клянуся вам я головой своею
  И вашими седыми головами,
  Придет пора, я вымещу за вас.


   (Сеитову.)

  Не оставляй меня живого! Лучше
  Тебе и мне! Убейте вы меня!

   Дементий Редриков
  Терплю, сынок, позор за гордость нашу,
  Забыли мы, что с сильным не борись,
  С богатым не тянись.


   (Уходит, отбиваясь и защищая старуху.)


   Сеитов
  С двора гоните
  И выбейте на улицу его.

   Максим Редриков
  Ну, знай же ты, ростовский воевода,
  Что я твоей обиды не забуду!
  Для памяти и днем и ночью буду
  Я руки грызть свои, пока по локоть


   (отталкивает холопов, вынимает саблю; те окружают Сеитова)

  Не отгрызу. И если уж придется
  Нам встретиться, я старое припомню.
  Прощай теперь! Ходи по богомольям,
  Молебны пой, проси в слезах у Бога,
  Чтоб не пришлось мне свидеться с тобой!


   (Уходит.)


   Сеитов
  С двора долой плетьми, да не жалейте
  Плетей моих, в Ростове новых купим.
  Пугните так, чтоб за версту бежал.

   Несколько слуг уходят.

   Дворецкий
  Боярышня идет.

   Хозяин

   (кланяясь)

  В светлице чисто,
  Простор, прохлад для милости боярской.

   Входит Людмила, за ней няньки и сенные девки.

   Сеитов
  Людмилушка, тяжелая дорога
  Умаяла тебя и укачала;
  Я сам устал; ложись, Господь с тобою,
  В светелочке, подушку под ушко,
  И почивай, пока сама проснешься.


   (Нянькам.)

  Вы, чучелы, боярышню покойте!
  Помягче ей перины постелите,
  Пуховые, лебяжье изголовье,
  Одеть ее, окутать соболями.

   Людмила
  Ты, батюшка родименький, себя-то
  Поберегай, ты старенький старик.
  Ты спи поди, а мы побалагурим
  Часок-другой, пока не зазеваем
  И глазоньки смыкаться не начнут.
  Поди, поди, сердитый.

   Сеитов
  Не сердиться
  Нельзя никак, не слушают.

   Людмила
  Ты злой!

   Сеитов
  С другими зол, перед тобою кроток.

   Нянька
  Боярыня, ты не жури отца —
  Родителя! Ты гневайся уж лучше
  На нас, рабынь твоих и слуг покорных.

   Людмила
  Молчи, раба! Между отцом и мною
  Ты не судья. Ты старая старуха,
  За старость лет тебя я чту, но все же
  Я государыня твоя. Ты помни
  И не гневи меня.

   Нянька
  Не прогневлю.
  Смири тебя Господь! Твой гнев боярский
  Грознее мне грозы на небесах.

   Сеитов
  Прощай, дитя мое.

   Людмила
  Прощай, родитель!

   Сеитов уходит в избу, за ним идет дворецкий с фонарем и затворяет дверь, за которою спрятался Николай Редриков.

   Нянька

   (с фонарем)

  Пойдемте! Ах!


   (Хочет идти в светелку и встречается с Николаем Редриковым.)

  Чтоб гром тебя расшиб!
  Перепугал до смерти, окаянный!

   Людмила
  Откуда ты взялся?

   Нянька
  Гоните, девки,
  Его скорей! Беда, коли увидят!

   Людмила
  Потише вы, отца не потревожьте!
  Зачем ты здесь?

   Николай Редриков
  Отца и мать прогнали,
  А я за дверь от страха схоронился.
  Хотел бежать, да увидал тебя,
  На красоту твою я загляделся
  И простоял как вкопанный!

   Нянька
  Пошел!
  Пошел скорей! Беды с тобой дождешься!
  Увидит сам, тогда хоть в гроб ложись.

   Людмила
  Некстати ты разговорилась много.
  Задуй фонарь, и не увидят.

   Нянька

   (задувает)

  Дело.
  И то задуть.

   Николай Редриков
  Постойте, не гоните!
  Позволь сказать тебе одно лишь слово!

   Людмила
  Ну, говори скорее!

   Николай Редриков
  Вот что горе:
  Сказал бы я, да слов таких не знаю, —
  Не приберу по красоте твоей.
  Что ни скажи тебе, все будет мало.
  Да и сказать всего тебе не смею.

   Людмила
  Ты глуп еще и молод. Ты не знаешь
  Цены себе. Уж если ты не смеешь
  Сказать девице ласковое слово,
  Кому ж и сметь! Вот я не побоюся
  Сказать тебе: ты писаный красавец,
  Неслыханный! Всю ночку мне не спать,
  Все о тебе гадать и думать буду,
  Твои сокольи очи вспоминать.
  Беги скорей! Нам больше не видаться.

   Николай Редриков
  А свидимся?

   Людмила
  Дай Бог не разлучаться.

   Нянька
  Ступай, ступай! В потемках не заметят.

   Николай Редриков уходит.

   Людмила
  Вы, нянюшки и девушки сенные,
  Ищите вы потешных слов и сказок
  И присказок, — утешьте вы меня!
  Теперь всю ночь до бела дня мне плакать,
  А вам всю ночь сидеть да утешать!

   Уходят в светелку.
  СЦЕНА ВТОРАЯ
  
  ЛИЦА:
  
  Царь Василий Иванович Шуйский.
  Князь Дмитрий Иванович Шуйский.
  Князь Михайло Васильевич Скопин-Шуйский, воевода Большого полка на Ходынском поле.
  Спальник.
  Дементий Редриков.
  Максим Редриков.
  Николай Редриков.
  Бояре, воеводы и войско.

   Царская палата в стану, на берегу Пресни.

   Входят царь Василий Иванович и спальник.

   Спальник
  Сегодня в ночь приехала корела
  Поморская, ведунью привезла.

   Царь
  Грядущее темно, его загадки
  Отгадывать не нам. Святые люди
  Имеют дар пророчества, — мы грешны.
  Служители подземных сил к нам ближе;
  И в этой темной богоборной силе
  Есть знание. В глухих лесах поморья,
  Среди корел, где идольские требы
  Свершаются тайком, под кровом ночи,
  Мудреные таятся ведуны.
  Подчинены им страшные виденья
  Ночных часов. И грешный царь Василий,
  Как царь Саул к колдунье аэндорской,
  К волхвам идет за спросом и советом.


   (Спальнику.)

  Привесть ко мне сегодня ночью ведьму,
  Ту старую, что привезли корелы.

   Спальник
  Князь Михаил Васильевич Скопин
  Пожаловал. Пришел и князь Димитрий
  Иванович.

   Царь
  Ну, пусть они войдут.

   Спальник уходит. Входят князья Скопин-Шуйский и Дмитрий Шуйский.

   Царь

   (Скопину)

  Бегут?

   Скопин-Шуйский
  Бегут. Что день, то убывает
  В моем Большом полку детей боярских.

   Царь
  А что за сласть им в Тушине?

   Скопин-Шуйский
  Свобода,
  Гульба, разбой. А тем, кто познатней,
  Боярский сан.

   Царь
  От беглого дьячка!
  Велика честь! Рожинский и Сапега
  В своей земле от виселиц бежали,
  А наши к ним с поклоном за боярством!
  Хоть лыком шит, а все-таки боярин.


   (Дмитрию Шуйскому.)

  А что Москва?

   Дмитрий Шуйский
  Пустеет. Из приказов
  Подьячие бегут, купцы из лавок,
  Бегут князья, бояре, воеводы
  И ратники.

   Царь
  И как не разбежаться
  От воевод таких!

   Дмитрий Шуйский
  А чем мы плохи?

   Царь
  Чем плохи-то? А тем, что воеводы.
  Вот если б вам с Голицыным Васильем
  Коров пасти, на это дело хватит
  Ума у вас; а вас судьба в бояре
  Поставила, вам войска подавай!
  Нарядится, всего себя обвесит
  Доспехами, саженные набаты
  Везут за ним, стотысячное войско
  Кругом его, и шум, и звон оружий;
  Гроза грозой идет на супостата,
  А только лишь сойдется с горстью ляхов —
  И побежит в одном лишь зипунишке
  Для легкости. Наряд тяжелый бросит
  И рать свою; домой и прямо на печь,
  И там дрожит, боится, что догонят.
  А царь не смей его и пальцем тронуть,
  Боярин он большой, особь статья.
  Вот мне Господь каких послал стратигов!
  Одна у нас надежда ты, Михайло.

   Дмитрий Шуйский
  Я плох тебе, ну есть Иван Никитич,
  Иван Куракин, Лыков-Оболенский!
  А ты коришь мальчишкой белогубым
  В его глазах.

   Царь
  Мальчишка белогубый
  И в воеводах, и в совете ратном
  Таких голов, как ваши, стоит сотни.
  Я в Новгород его пошлю, помоги
  У Свейского просить. С ученым войском
  Он разом Русь очистит от воров.

   Скопин-Шуйский

   (кланяясь)

  Ты, дядюшка и государь, в остуду
  Введешь меня с дядьми; кого постарше
  Отправь туда.

   Дмитрий Шуйский
  Ему Господь послал,
  По глупости и молодости, счастье,
  А ты его к большим делам приставил.
  Посмотрим мы, каков-то твой Михайло!
  Возьми его себе, целуйся с ним!


   (Уходит.)


   Скопин-Шуйский
  Нам пуще бы всего беречь от вора
  Владимирским и ярославский путь.

   Царь
  Там Сергиев стоит оплотом твердым.

   Скопин-Шуйский
  А Сергиев и запереть легко,
  И обойти с Калязина не долго.
  Чуть держится Ростов с Переяславлем,
  Обсыпались валы, и городьба
  От ветхости едва стоит. Владимир
  Не крепок нам с Иваном Годуновым.
  Нельзя ему в такое время верить,
  Того гляди сворует.

   Царь
  Годунова
  Отправлю я на воеводство в Нижний,
  И стены там, и люди крепче. Князя
  Сеитова пошлем ему на смену,
  Велим ему собрать детей боярских
  Из городов: оберегать Владимир,
  Ростов и Суздаль, Шую, Юрьев, Муром
  И Переяславль. И грамота готова.

   Молчание.
  Поди, вели собрать у нашей ставки
  Со всех полков голов и воевод,
  Я буду речь держать.

   Скопин-Шуйский
  Исполню тотчас.


   (Уходит.)


   Царь

   (один)

  Моя судьба — мудреная загадка,
  От плахи я перешагнул на трон,
  На грозном троне я сижу без власти!
  Без власти царь московский! Это дело
  Не слыхано! Орлу парить высоко
  Без крыл нельзя! А я орел без крыльев.
  Для мира я желал венца; покоя
  Земле родной, своей душе усталой
  Хотелось мне; и только я на царство
  Ступить успел, вся Русь заволновалась.
  По городам украинским измена,
  В самом дворце боярская крамола,
  По всей земле свободно воры ходят.
  Одна беда уляжется, другая,
  Как вал морской, встает за ней и пухнет,
  Растет горой, пугает потопленьем!
  Без недругов и царство не стоит.
  Не страшен враг! Пошли, Творец небесный,
  Мне равного и честного врага!
  Ведут войну цари с царями, идут
  На честный бой пытать и гнев, и милость
  Твою, Господь! И ты даешь победу
  Достойному, а гордого смиряешь.
  А я борюсь, а я воюю, Боже!
  С холопами, с ворами, с беглецами!
  Обругано твое святое имя,
  Обругано помазанье твое.
  Заведомо берут цепною вора,
  Порфирою со смехом облачат,
  Зовут меня на суд с шутом потешным,
  Его царем законным величают, —
  Изменником помазанника божья
  Ты, Господи, во гневе рек народам:
  Пошлю на вас язык лицом бесстыдный,
  Пошлю на вас ругателей толпу!
  Уж если ты казнишь за грех народа
  Меня, царя, — иль за меня народ,
  Пошли нам мор и голод иль проказу!
  Но от воров, ругателей помилуй!

   Входит спальник.
  Открыть шатер!

   Шатер открывается. Входят воеводы, головы; другие стоят у входа.
  В моем благочестивом
  И благоверном воинстве измена.
  Изменники! Я с вами говорю!


   (Указывая на воевод.)

  Их много здесь. Не помня крестной клятвы
  И не щадя души, сегодня к вору
  Бежать хотят, украдкой, воровски.
  Таясь людей, боясь дневного света,
  Ночной порой ползком, дрожа, как Каин!
  Жалеючи их душ, я объявляю,
  Что если кто служить захочет вору,
  Пускай идет открыто, днем, не станем
  Удерживать. Господь дает на волю
  Добро и зло, на выбор — рай и муку.
  Кто в Тушино? Ну, что же вы нейдете?
  Вам совестно? Ну, я смотреть не буду,
  Отворочусь! Идите! Ночью хуже,
  Бесчестнее тайком ползти в крапиве.
  Не нужно мне рабов лукавых! Лучше
  С немногими, да верными останусь.
  Я все сказал. Кто хочет оставаться —
  Целуйте крест; а кто идти — иди.

   Войско
  Мы все с тобой! — Священников ведите!
  Несите крест честной! — Мы все целуем
  Служить тебе и, не жалея жизни,
  Идти войной на тушинского вора.

   Скопин-Шуйский
  Великий царь и государь, Василий
  Иванович, тебе слуга твой старый
  Дементий Редриков челом ударить
  И сыновей отдать желает. Можно ль
  Поставить их перед тобой?

   Царь
  Поставь!

   Входят Дементий, Максим и Николай Редриковы и кланяются в землю.

   Дементий Редриков
  Челом тебе, великий государь!
  За старостью, недугами, увечьем
  Я не слуга на жалованье царском,
  Я вырастил детей тебе на службу.
  Возьми двоих за старого меня.
  За старшего оставь ты мне поместье,
  А младшего, что милость будет, дай!
  Я их учил закон Господень помнить,
  Царю прямить, служить ему со страхом
  И заповедь отцовскую блюсти,
  Послушают, — навеки нерушимо
  Над ними будь мое благословенье;
  На зло пойдут, — в твоих глазах царевых
  Я им сулю проклятье вековое
  Из рода в род, на чады их и внуки.
  Учил добру, а жить своя им воля.
  За чем пойдешь, то и найдешь.

   Царь
  Спасибо
  Тебе, старик! Детей твоих устрою,
  В жильцы возьму. Большой на ратном поле
  Покажет нам и удаль, и дородство,
  А младшему найдем работу легче,
  Он юн еще. Вот с грамотой поедет
  К Сеитову, в Ростов, по силам служба.
  Да кстати уж свезет от патриарха
  Он грамоту к ростовскому владыке.
  Пусть бегает покуда на посылках.

   Редриковы кланяются в землю.

   Скопин-Шуйский
  Великий царь, священство в облаченье
  Кресты несут, поставлены налои.
  От воинов тебе сказать я послан,
  Что поголовно, все без принужденья,
  Целуют крест тебе своею волей.

   Царь
  Пойдем смотреть, как лгут царю и Богу.

   Уходят.
  СЦЕНА ТРЕТЬЯ
  
  ЛИЦА:
  
  Максим Редриков.
  Николай Редриков.
  Савлуков.
  Подьячий Василий Скурыгин.
  Боярский сын.
  Посадский.
  Торговые и всякие люди.

   У Никольских ворот, в Москве.

   Входит Скурыгин, к нему подходят: боярский сын, посадский, потом приходящие и торговцы из лавок.

   Скурыгин
  Ай, воры! Ну! Хорош народ московский!

   Посадский
  Ты что кричишь?

   Скурыгин
  А то кричу: мы воры!
  Мы воры все. Я вас не обижаю.
  Чего еще, какого нам царя!
  Благочестивый царь и богомольный.
  Когда бы мы царю служили правдой,
  Давно бы вор из Тушина бежал,
  А воры мы. Ну да! Не обижайтесь!
  И про себя я то же говорю.

   Посадский
  Ни Бога в нас, ни совести, ни правды!
  Вчера клялись и целовали крест,
  А нынче в ночь бежали.

   Боярский сын
  Стыдно людям
  В глаза смотреть. Обманщиками стали
  Перед царем мы все. Один сворует,
  А стыд и срам на всех.

   Первый из толпы
  А кто ж бежал?

   Скурыгин
  Бежали те, кто больше всех божился
  Царю служить.

   Боярский сын
  Из стольников бежали:
  Князь Трубецкой, князья Черкасский, Сицкий,
  Засекиных два брата, Бутурлин,
  Дворян, детей боярских нет и счету.

   Посадский
  Бегут дьяки, бежит и ваша братья
  Подьячие.

   Скурыгин
  И ваша братья тоже,
  Где есть барыш, так душу продадут.
  Такой базар, такая-то торговля
  Под Тушином, в подметки не годится
  Московский наш гостиный двор.

   Посадский
  Ты, видно,
  Из Тушина недавно сам?

   Первый из толпы
  Скурыгин?
  Он только что вернулся.

   Скурыгин
  Это правда.
  Я не сержусь за правду. Точно, бегал
  Я в Тушино, да я уж повинился
  Великому царю и государю,
  И он меня простил за то.

   Посадский
  Напрасно!
  В мешок зашить, да с камнем в воду. Грех
  Таких ворон прощать; тебя простили,
  А ты опять уйдешь.

   Первый из толпы
  Уж это верно!
  И ворожить не надо.

   Скурыгин
  Ну, навряд ли!

   Второй из толпы
  Повадился кувшин...

   Скурыгин
  Зачем бежать-то?
  Сулили мне и горы золотые,
  И почести, и думное дворянство.

   Посадский
  Не жирно ли?

   Скурыгин
  На месте провалиться!
  Вот прихожу я в Тушино. Явился
  Где следует: мол, вышел из Москвы
  На государево царево имя
  Димитрия Иваныча, желаю
  Служить ему; а сам держу на мысли,
  Чтоб поглядеть его в глаза. Наутро
  Поехал вор жену встречать Маринку.
  Как я взглянул!.. Как я взглянул! Потеха!
  Мужик простой, нетесаный, нескладный...
  Такой-то царь у вас! Такой-то!
  Я говорю. Да разве глаз-то нету
  Во лбу у вас?

   Первый из толпы
  Ведь, может, ты и врешь?

   Скурыгин
  Вот разрази Господь на этом месте!
  И тушинским царьком, и диким вором
  Уж я его ругал, ругал... Ну, в шею
  И выгнали из Тушина меня.

   Входит Савлуков, одетый посадским.

   Посадский
  Ты говоришь, Маринку; да когда же
  Она к нему бежала? В Ярославле
  Держали их с отцом назаперти.

   Первый из толпы
  Удержишь их!

   Второй
  Да вовсе в Ярославле
  И не было ее. Она сорокой
  На родину тогда же улетела.
  Все видели.

   Первый
  Все дело волшебство.

   Второй
  Расстрига был и сам-то чернокнижник,
  Так писано и в грамоте царевой.
  Когда его убили, объявились
  Его дела. Один из наших видел
  И книгу-то, вся черная.

   Первый
  Один!
  Все видели, и доски по сажени,
  И пятеро поднять ее не могут!
  Вот дело-то какое!

   Савлуков
  Полно, так ли?
  Убили-то его ли, не другого ль?

   Посадский
  Толкуй еще! Москву-то не обманешь,
  У всех в глазах лежал убитый.

   Савлуков
  Точно,
  Не спорю я. Молчанова Михайла
  Не знал ли кто?

   Первый
  Ну, как его не знать!
  Его кнутом за волшебство стегали!

   Савлуков
  Стегали-то его при Годунове.
  В долгу за то он не остался — Федор
  Борисович удавлен им. А после
  Он близким был приятелем расстриги.

   Первый
  И вместе с ним по книгам ворожили.

   Савлуков
  Хитрей того, они лицом менялись
  С расстригою. Когда беда случилась,
  Расстрига с ним лицом и поменялся,
  А сам бежать. Молчанова убили,
  А он-то жив и в Тушине теперь.

   Боярский сын
  Напрасно ты мутишь народ, пугаешь!
  И без того не тверды!

   Савлуков
  Что пугать-то!
  Я правдою служу царю Василыо;
  А говорю, что знаю. Я за вора
  Не постою, царем не называю,
  Он вор и есть, да только вор мудреный.
  С ним воевать хитро, бесовской силой
  Он держится. Поди-ка повоюй!
  Он знает все: и что, и как творилось
  Здесь без него, и что у нас на мысли,
  Кто хорошо о нем, кто дурно думал.
  Из ведунов — ведун.

   Первый
  Вот времечко-то!

   Второй
  Эх, страшно как, уж лучше отойти.


   (Отходит. )


   Третий
  Меня мороз вот так и пробирает.

   Посадский
  Пойдемте прочь; некстати разговор
  Затеяли!

   Первый

   (другому)

  Вот ты теперь и думай.

   Савлуков

   (посадскому)

  Не обессудь, без умысла сказалось.

   Посадский
  Да Бог с тобой. Ты думаешь, мы сами
  Не знаем, что ль, того же? да молчим.


   (Отходит.)

   Сходит Максим Редриков и оглядывает проходящих.

   Mаксим Редриков
  Кажись, что здесь велел он дожидаться.

   Савлуков
  Ты что галдишь? Аль потерял кого?
  Аль узнаешь?

   Mаксим Редриков
  Я брата дожидаюсь.
  Проститься с ним пришел.

   Савлуков
  А разве едет?
  Далеко ли?

   Mаксим Редриков
  В Ростов. Пошел по лавкам
  Купить себе съестного на дорогу.
  Вот я и жду. Постой-ка, мне знакомо
  Лицо твое, а где встречал — не помню.
  Уж не тебя ль я встретил на дороге.
  Кажись, что ты! Да нет...

   Савлуков
  Узнаешь после.
  Я сам скажусь. Поговорим покуда.
  Без брата, чай, тебе скучненько будет,
  Тоска возьмет.

   Mаксим Редриков
  О чем мне тосковать-то?
  Не маленький.

   Савлуков
  Я вижу, ты скучаешь,
  В лице сейчас заметно. Сердце ноет,
  Тоска сосет, уж ты не говори.

   Mаксим Редриков
  Сказать тебе по правде: сердце ноет,
  Сосет тоска, да только не от скуки.

   Савлуков
  С зазнобы, что ль, сердечной?

   Mаксим Редриков
  Нет, со зла.
  Обижен я. Ни перенесть обиды,
  Ни позабыть ее я не могу.
  Грызет она, как лютый зверь, и гложет
  Всю нутренность. Хоть руки наложить, —
  Вот каково мне сладко.

   Савлуков
  Эко дело!
  А кто ж тебя обидел?

   Mаксим Редриков
  Он далеко.

   Савлуков
  Чай, близко был, как обижал. Зачем же
  Ты снес тогда?

   М. Редриков
  Да руки коротки.
  Неровня мы.

   Савлуков
  Ну, если за обиду
  Считаешь ты, что старший поколотит,
  Так много ты обид таких увидишь,
  Притерпишься. У нас такой порядок.

   М. Редриков
  Да что тебе за дело до меня?
  Поди ты прочь! Иди своей дорогой!

   Садится на камень у ворот и тихонько напевает. Скурыгин и Савлуков подходят близко к нему и стараются говорить так, чтоб он слышал.

   Скурыгин
  А разве где другие есть порядки?

   Савлуков
  Каб не было, так жить нельзя на свете.

   Скурыгин
  А где же есть?

   Савлуков
  Да в Тушине.

   Скурыгин
  Ну, полно!

   Савлуков
  Там все равны; живут по Божью слову,
  Боярину большому, дворянину
  И ратнику простому честь одна.
  Обидел кто тебя — убей до смерти,
  Ответа нет.

   Скурыгин
  Вот это хорошо.

   Савлуков
  А если ты давнишнюю обиду,
  Хоть за десять годов, желаешь вспомнить
  И выместить, — охотники сберутся,
  Товарищи, и вольною толпою
  Пойдут с тобой обидчика искать
  На дне морском, лишь покажи дорогу.

   Mаксим Редриков
  И что ж потом?

   Савлуков
  И дом его сожгут,
  И самого на угольях изжарят,
  Разграбят все.

   Скурыгин
  А где туда дорога?

   Савлуков
  Я покажу.

   Скурыгин
  Отец и благодетель!
  Дурак ли я, чтоб оставаться здесь.

   Савлуков

   (Скурыгину тихо)

  Еще один попался.

   Скурыгин
  Ой, уйдет!
  Глядеть за ним.

   Савлуков
  Нет, этот не сорвется.
Читать произведение •Тушино• от Островский А.Н., в оригинальном формате и полном объеме. Если вы оценили творчество Островский А.Н. - оставьте свою рецензию для посетителей Brusl.ru, обратная связь на mnenie@brusl.ru

Страниц: Страница 1 из 3 1 2 3 > >>
Просмотров: 1293 | Печать