Григорьев А.А. – Видения



          (Is ist eine alte Geschichiclite, )
          (Dosh bleibt sie immer neu. )
         
          (Старинная сказка? но вечно останется новой она
          (немецк., перевод А. Н. Плещеева) - Ред. )
 
 1.
 
 Опять они, два призрака опять...
 Старинные знакомцы: посещать
 Меня в минуты скорби им дано,
 Когда в душе и глухо, и темно,
 Когда вопрос печальный не один
 На дно ее тяжелым камнем пал
 И вновь со дна затихшую подъял
 Змею страданий... Длинный ряд картин
 Печальною и быстрой чередой проносятся предо мной...
 То - образы давно прошедших лет,
 То - сны надежд, то - страсти жаркий бред,
 То радости, которых тщетно жаль,
 То старая и сладкая печаль,
 То всё - чему в душе забвенья нет!
 И стыдно мне, и больно, и смешно,
 Но стонов я не в силах удержать
 И к призракам, исчезнувшим давно,
 Готов я руки жадно простирать,
 Ловить их тщетно в воздухе пустом
 И звать с рыданьем...
 
     
     
 2.
 
 Вот он снова - дом
 Архитектуры легкой и простой,
 С колоннами, с балконом - и кругом
 Раскинулся заглохший сад густой.
 Луна и ночь... Всё спит; одно окно
 В старинный сад свечой озарено,
 И в нем - как сон, как тень, мелькнет подчас
 Малютка ручка, пара ярких глаз
 И детский профиль... Да! не спит она, -
 Взгляните - вот, вполне она видна -
 Светла, легка, младенчески чиста,
 Полуодета... В знаменье креста
 Сложились ручки бледные!.. Она
 В молитве вся душой погружена...
 И где ей знать, и для чего ей знать,
 Что чей-то взгляд к окну ее приник,
 Что чьей-то груди тяжело дышать,
 Что чье-то сердце мукою полно...
 Зачем ей знать? Задернулось окно
 Гардиною, свеча погашена...
 Немая ночь, повсюду тишина...
 
     
     
 3.
 
 Но вот опять виденье предо мной...
 Дом освещен, и в зале небольшой
 Теснятся люди; Мирный круг своих
 Свободно-весел... Ланнера живой
 Мотив несется издали, то тих,
 Как шепот страсти, то безумья полн
 И ропота, как шумный говор волн,
 И вновь она, воздушна и проста,
 Мелькает легкой тенью меж гостей,
 Так хороша, беспечна так... На ней
 Лишь белизной блестит одной убор...
 Ей весело. Но снова чей-то взор
 С болезненным безумием прильнул
 К ее очам - и словно потонул
 В ее очах: молящий и больной,
 За ней следит он с грустию немой...
 
     
     
 4.
 
 И снова ночь, но эта ночь темна.
 И снова дом - но мрачен старый дом
 Со ставнями у окон: тишина
 Уже давным-давно легла на нем.
 Лишь комната печальная одна
 Лампадою едва озарена...
 И он сидит, склонившись над столом,
 Ребенок бледный, грустный и больной...
 На нем тоска с младенчества легла,
 Его душа, не живши, отжила,
 Его уста улыбкой сжаты злой...
 И тускло светит страшно впалый взор, -
 Печать проклятья, рока приговор
 Лежит на нем... Он вживе осужден,
 Зане и смел, и неспособен он
 Ценой свободы счастье покупать,
 Зане он горд способностью страдать.
 
     
     
 5.
 
 Старинный сад... Вечернею росой
 Облитый весь... Далекий небосклон...
 Как будто чаша, розовой чертой,
 Зари сияньем ярко обведен.
 Отец любви!.. В священный ночи час
 Твой вечный зов яснее слышен в нас.
 Твоим святым наитием полна,
 Так хороша, так девственна она,
 Так трепетно рука ее дрожит
 В чужой руке - и робко так глядит
 Во влаге страсти потонувший взгляд...
 О чем? Бог весть... Но чудно просветлен
 Зарей любви, и чист, и весел...
 ... ... ... ... ...
 ... ... ... ... ...
 ... ... ... ... ...
 
     
     
 6.
 
 Опять толпа... Огнями блещет зал,
 Огромный и высокий: светский бал
 Веселостью натянутой кипит,
 И масок визг с мотивом вальса слит.
 Всё тот же Ланнер страстный и живой,
 Всё так же глуп, бессмыслен шум людской,
 И средь людей - детей или рабов
 Встречает он, по-прежнему суров,
 По-прежнему святым страданьем горд -
 Но равнодушен, холоден и тверд.
 И перед ним - она, опять она!
 И пусть теперь она осквернена
 Прикосновеньем уст и рук чужих, -
 Она - его, и кто ж разрознит их?
 Не свет ли? Не законы ли людей?..
 Но что в них? - Свободным нет цепей...
 
 Но это робкий, этот страстный взгляд,
 Ребячески-пугливый, целый ад
 В его груди измученной зажег.
 О нет, о нет! не люди - гневный бог
 Их разделил... Обоим дико им
 Среди людей встречаться, как чужим,
 Но суд небес над ними совершен,
 И холоден взаимный их поклон,
 Едва заметный, робкий.
 
     
     
 7.
 
 И опять
 Видение исчезло, чтобы дать
 Иному место. Комната: она
 Невелика, но пышно убрана
 Причудливыми прихотями мод...
 В замерзшее окно глядит луна,
 И тихо всё, ни голоса... но вот
 Послышался тяжелый чей-то вздох.
 Опять они... и он у милых ног,
 С безумством страсти в очи смотрит ей...
 Она молчит, от головы своей
 Не отрывает бледных, сжатых рук.
 Он взял одну... он пламенно приник
 Устами к той руке - но столько мук
 В ее очах: больной их взгляд проник
 Палящим, пожирающим огнем
 В его давно истерзанную грудь...
 Он тихо встал и два шага потом
 К дверям он сделал... он хотел вздохнуть,
 И зарыдал, как женщина... и стон,
 Ужасный стон в ответ услышал он.
 И вновь упал в забвении у ног...
 И долго слов никто найти не мог
 На языке найти - и что слова?
 Она рыдала... на руки опять
 Горячая склонилась голова...
 Она молчала... он не мог сказать
 Ни слова... Даль грядущего ясна
 Была обоим и равно полна
 Вражды, страданья, тайных, жгучих слез,
 Ночей бессонных... Смертный приговор
 Давно прочтен над ними, и укор
 Себе иль небу был бы им смешон...
 Она страдала, был он осужден.
 
     
     
 8.
 
 Исчезли тени... В комнате моей
 По-прежнему и пусто, и темно,
 Но мысль о нем, но скорбь и грусть о ней
 Мне давят грудь... Мне стыдно и смешно,
 А к призракам давно минувших дней
 Готов я руки жадно простирать
 И, как ребенок, плакать и рыдать...



Скачать Григорьев А.А. – Видения (.doc)


Просмотров: 737 | Печать
Самое популярное
Delphi-Help - уроки Delphi, компоненты Delphi, книги Delphi, исходники Delphi, процедуры и функции Delphi и Pascal

  • Рейтинг@Mail.ru